Я – инквизитор

На двускатной крыше — шестиугольная башенка с флюгером, труба с железной «шапочкой» — от снега.

Толстяк в полушубке, топая след в след по дорожке, круглобокой впадине между сугробов, подоспел, встал рядом с высоким, потер варежкой нос.

— Почем просят, Степаныч? — спросил первый хорошо поставленным гулким басом.

— Двести пятьдесят тысяч, батюшка! — Щеки у толстяка уже раскраснелись, но полушубок на груди был не запахнут, выдавая привычного к морозу человека.

— Рубликов, отец Егорий! — Степаныч хихикнул от удовольствия, даже прижмурился. — Деревянненьких!

— Это как? — Высокий глянул сверху, строго.

— Это батюшка, бесценок! Десятая часть от настоящей цены!

— Как можно, отец Егорий! — И снова хихикнул.

Высокий повел цепким взглядом по торчащим из сугробов яблоням. С трех сторон, вдоль забора, тесным строем стояли молодые темно-зеленые сосны. За соснами, дальше, поднимались скучные грязно-белые кирпичи двенадцатиэтажек. С третьей стороны — занесенный снегом пустырь.

«По какой же причине уцелел сей сказочный домик в пучине спального района?» — подумал отец Егорий, стиснув в кулаке черную с проседью бороду.

— Участок, поди, соток тридцать?

— Тридцать семь, батюшка! — Толстяк в полушубке так и лучился от удовольствия.

Фукнул ветер, и флюгер над башенкой — жестяной чертик, показывающий нос, — развернулся навстречь.

Высокий глянул на чертика сердито из-под щетинистых бровей.

— Что ж не снесли? — спросил он.

— Темное дело, — отозвался Степаныч. — Годика три назад — собирались. Садик детский планировали. Да что-то не сладилось. Затем два агентства на него зубы точили. Одно разорилось, а второе даже проект приготовило: на кондоминиум.

— Архитектор возьми да и помри. А второго наняли — наркоман оказался. В сумасшедшем доме теперь проектирует. Третий, впрочем, все нарисовал как надо, но пожар у него в офисе случился некстати. Четвертого и по сей день нет.

— Прямо детектив! — сказал высокий и скептически хмыкнул.

— Почище, батюшка! Дом-то на продаже уж второй год стоит. Покупателей хоть в мешок складывай. Да покупать не хотят. Сначала все хорошо, а чуть погодя — либо неприятность у них какая, либо сами отказываются. Уж и ремонт сделали — без толку.

Высокий с новым интересом оглядел разноцветный домик.

— Хозяин-то есть? — спросил он.

— А как же! Старушонка лет девяноста. Бойкая, однако. Она его на продажу и поставила. Через агентство «Интероксидентал» — длинное, трудно толкуемое в переводе слово Степаныч выговорил четко, с явным удовольствием.

— Славный домик, — произнес отец Егорий. — И цена, выходит, невелика.

— Меньше некуда, — подтвердил толстяк. — Не гнилой, не севший, с виду — загляденье! Но слава про него уже пошла. Нехорошая.