Ходячее сокровище

«Фюрер» небрежно отсалютовал в ответ, обернулся к стене, внимательным и брезгливым взглядом осмотрел Читера, а потом Клоуна. И после, указав на спутника, нервной скороговоркой проговорил:

— Этого вниз. Стандартные вопросы, потом по моему списку пускай отвечает. Все ответы транслировать мне. Немедленно транслировать. Выполнять.

Парочка квазов подхватила Клоуна под зафиксированные руки и скрылась в дверях. А Читер удивленно покосился на толстяка со сведенным судорогой лицом. Этот странный тип за все время так и не шелохнулся. Да он даже приветствие не изобразил.

Однако на столь неуважительное поведение никто не отреагировал. Складывалось впечатление, будто он невидимка или, что вероятнее, на него по какой-то неведомой причине общие правила этикета не распространяются.

«Фюрер» приблизился к Читеру, замер в двух шагах, сверля нервным взглядом и все так же держа руки за спиной.

А тот применил пристальный взгляд и не удивился, прочитав прозвище. Так вот, оказывается, как выглядит Трубач — лидер Чертей, злейший недруг Водяного и всех здешних иммунных цифр. О его жестоком устранении неистово мечтает загадочный непись, ведь именно этот игрок испортил всю малину в регионе.

А Трубач, продолжая таращиться немигающим взглядом, своей неповторимой скороговоркой протарахтел:

— Привет, Читер. Давно я тебя жду. Ты почему-то задержался.

— Но я же не знал, что меня так сильно ждут, — с мрачной насмешкой заявил Читер.

— Вижу, ты настроен по-боевому, — прежним голосом заявил Трубач. — Я не любитель ходить вокруг да около и потому сразу скажу, что ты мне не враг и никогда не был врагом. Так получилось, что человек, которого я хорошо знаю по старым временам, очень просил меня помочь с твоим вопросом.

Я пообещал, что попробую, и я предпринял все, что в моих силах. Не знаю, что у вас с ним за конфликт, но у меня сложилось представление, что он не слишком запущенный. Значит, есть вероятность, что меня послушают, если я замолвлю за тебя слово. Мне несложно это сделать. Но зачем? Я ведь не занимаюсь благотворительностью. К тому же я знать тебе не знаю. Мало ли что у тебя внутри. Может, ты с цифрами некрасивыми делами занимаешься или даже их шпион. От тебя что угодно можно ожидать. Я не могу помогать человеку, которому не доверяю. Но мое расположение можно попробовать купить. Купить искренностью. Я, конечно, могу вытащить из любого все, что он скрывает. Однако интенсивные методы допроса не во всем удобны. Человек, которого допрашивают без оглядки на средства, никогда не раскрывается полностью. Он просто прямо отвечает на то, о чем его спрашивают, не пытаясь проявлять инициативу. Он полностью сломлен, подавлен и заторможен и готов что угодно сказать по любой теме, лишь бы заработать покой.