Хозяйка дома Чантервиль

И фиг с тем, что дожив до тридцати пяти лет, у меня не было своего жилья, а лишь съемная маленькая квартирка. И чёрт с тем, что меня «съедали» кредиты. Да и ладно, что на любовном фронте у меня тишь да гладь. Жаль только одно: родители. Не нужна я ни папе, ни маме.

Пропала я со своего мира, они лишь спокойно вздохнут.

Появилась я у них рано. После развода, стала не нужна. Мама строила карьеру, а папа окучивал новых девушек.

Бабуле моей спасибо стоит сказать, что вырастила меня.

Но вот любимой бабушки давно уже нет.

Отчаявшись, что моя жизнь проживается зря: ни котёнка, ни ребёнка, вообще стала чувствовать себя неудачницей. Однажды, ко мне во сне пришла точная моя копия и предложила исполнить мою мечту о новой жизни: интересной и захватывающей; о собственном доме и мужчине моей мечты.

Ну конечно же, я согласилась!

А утром проснулась не в своей постели, а в огромной пыльной кровати.

И завизжала от ужаса, когда увидела, как с потолка свисают каплями настоящие призраки в одеждах разных эпох. Переговариваются между собой и тычут в меня своими призрачными пальцами.

И не только с потолка, но и вокруг кровати стояли духи!

Моего визгу было столько, что кажется, я сама тогда оглохла.

Но добил меня новый персонаж.

Ко всему этому леденящему кровь ужасу добавился летающий череп, который щёлкал своей зубастой челюстью и сверкал адским огнём в тёмных глазницах.

Казалось, моё несчастное сердце вот-вот вырвется из груди.

Я запаниковала и кинулась прочь из этого жуткого места — пронеслась сквозь призрачные фигуры, ощутив от них холод. Но ужасный череп полетел за мной, как и стая привидений.

Я визжала и неслась вниз. Не заметила и споткнулась о торчащую доску в полу. Кубарем полетела вниз по лестнице.

Как я не свернула себе шею, не знаю.

Но зато я визжать перестала.

Растянувшись на пыльном полу у подножия лестницы, застонала от боли, но затихла, когда надо мной снова склонились призрачные тела.

И едва опять не закричала, увидев летающий череп!

Чтобы проснуться ото сна, с силой себя ущипнула и зашипела от боли.

И только я раскрыла рот, чтобы заорать и позвать на помощь, как череп человеческим голосом, сказал:

— Прошу, только не ори. От первого твоего визга, я чуть глаз не лишился. Меня, кстати, Гарри зовут, а тебя?

— Оливия… — прошептала онемевшими от страха губами.

— Ого! У вас не только внешность одинаковая, но и имена! — радостно воскликнул череп.

Призраки зашептались и начали летать по помещению, вызывая у меня новый приступ паники.

— Так! Брысь по углам! — шикнул на призраков череп. — Не видите что ли, Оливия ещё не освоилась.

Лишаться чувств я категорически отказывалась; в висках у меня стучало, и пугающая пустота внутри стремительно разрасталась.

— Я сплю… Я сплю… Я сплю…

— Ты не спишь, дорогая.