Хозяйка дома Чантервиль

Но не скажу, что они были довольны, что их подрядили как обычных грузчиков.

Они то и дело, дёргались и гневно щёлкали челюстями, когда Леон приказывал им поднимать и нести мои коробки, пакеты, свёртки и прочие покупки. Они явно выражали своё возмущение.

Когда все мои приобретения заняли свои места в доме, я похвалила каждого скелетика и сказала Леону:

— Превосходные помощники у тебя. Они не устают, могут всё, что угодно делать и на них даже можно сушить полотенца!

— Кхм… — скривился Леон. — Снова издеваешься. Знаешь же, что для поднятия нежити я использую почти всю свою силу.

Через пару-тройку часов буду лежать трупом, и отходить от магического истощения.

— О-о-о-о… — опешила я. — Леон… Ты так помог мне сегодня.

Мне стало очень неловко и стыдно.

А потом я вспомнила!

— Слушай, я сейчас тебе дам кувшин своей водички — живой… — заговорила я.

Но Леон выпучил глаза и взвизгнул:

— Ты что?! Смерти моей хочешь?!

— Не поняла… С чего ты решил?

— Ливи, Леон — некромаг. Он свою силу использует в узкой направленности — некромагии. За много лет, можно сказать, он сросся с эманациями смерти. Живая вода просто убьёт его…

— Ох ты ж, ёлки-моталки… — покачала головой.

 — Леон прости, я не знала…

— Всё ты знала, — обиделся некромаг.

— Не знала, — подтвердил Гарри. — Ты забыл, у неё есть тайна. Она когда-нибудь тебе её откроет, и тогда ты поймёшь, почему Ливи сейчас не такая…

— У меня будет свободный день в пятницу на этой неделе. Буду рад узнать твою тайну, — улыбнулся Леон.

— Хах, пятница уже послезавтра, — ответила я. — И нет, Леон, так не пойдёт. Я сама к тебе приду, как только буду готова раскрыться.

— Хорошо. Кстати, твои призраки прекратили пакостничать.

Я удивлён. Они же тебя ненавидят. Что ты с ними сделала?

О Господи! Оливия даже привидениям дорогу перешла! Это не женщина! Это монстр какой-то!

— Просто… поговорила по душам, — ответила уклончиво.

— Угу. Я так и понял. Наверное, тут тоже причастна твоя тайна.

Я проводила Леона и его скелетиков до самих ворот и в который раз поразилась контрасту: у меня была глубокая ночь, а за границей моих земель ещё только-только занимались сумерки.

Воздух на моей проклятой территории был густой: влажный и чуть сладковатый.

В чернильном небе низко нависала луна: я первое время удивлялась её размерам, но уже привыкла. Она была гигантская и какая-то гнетущая; мне казалось, что я даже смогу допрыгнуть до неё, и сумею вытолкнуть её туда, где ей и место, в недосягаемые высоты чёрного бархатного и настоящего, а не проклятого покрова ночи.

— Надеюсь, ты и правда, скоро снимешь проклятие, — произнёс Леон, ёжась на стылом воздухе. — Пока, Оливия.

Очень надеюсь, что у меня всё получится.

Свершилось! Ножка от чудо-кресла была приклеена.