Любимый незнакомец

Но постепенно она начала узнавать шепоток холода, ледяные следы, от которых у нее стыла кровь.

Порой она вообще ничего не чувствовала, порой ей на ум приходил обрывок фразы, который тут же рассеивался. Она послушно повторяла каждое свое впечатление, стараясь не колебаться и не убеждать ни в чем двух мужчин, которые слушали, но не верили. Она пришла не ради себя. И даже не ради Майкла, хотя ей было очень важно, что он подумает. Она пришла ради тех, у кого не было имен.

– Он хорошо играл в карты, – сказала она под конец одного совершенно бесплодного поиска. – Но все же не слишком хорошо.

Проигрывал больше, чем выигрывал. Но они хотя бы не прятали от него лиц.

– Карты. – Она перехватила ткань, надеясь уловить образ, но тот развеялся, потух.

Она легко тронула пальцами внутреннюю сторону воротника, там, где рубашка касалась шеи. Это место часто что-то хранило.

– Роберт Вейцель, – сказала она, уловив шепот, который принес с собой легкий, как паутинка, ветерок. Но в тот же миг и шепот, и ветерок рассеялись.

– Вы уверены? – спросил Мэлоун.

Она попыталась отыскать подтверждение, но потом качнула головой:

– Я услышала это имя, но очень слабо.

– Что-то еще? – спросил он, но в ответ она снова качнула головой.

– Вещи долго пролежали под дождем и на солнце. Воспоминания выцветают так же, как краски.

Порой в коробке лежало несколько вещей – ботинки, ремень, штаны, белье, пальто, – но впечатления от всех этих предметов почти не разнились, хотя часть образов считывалась легче, а часть сложнее. В одной из коробок лежали красновато-коричневые ботинки. Едва она взяла их в руки, как ее мысли наполнились яркими красками. А еще ей почудилось, будто ее колют сотни иголок.

Она вскрикнула, выронила ботинки из рук, но тут же подняла их и попробовала еще раз, стараясь не слишком сильно прижимать ладони к подошвам ботинок.

– У него нет фотографий того, что он любит. Тех, кто ему дорог. Поэтому он изображает их у себя на коже. Так они всегда остаются с ним.

– Татуированный мужчина? – спросил Несс.

– Да, – сразу кивнула она. – Татуировки. Он планирует сделать еще, и много.

Она просмотрела другие его вещи в поисках цельных мыслей, которые смогли бы им что-нибудь подсказать.

– Он называл себя Чаком… и Трифтом.

Трифтом реже, – прибавила она.

– Может, он как-то связан с инициалами УЧГ? – спросил Мэлоун.

Она прислушалась, но образ остался прежним.

– Я вижу только Чака и Грифта.

– Нам где-то встречалось имя Уильяма Чарльза Гриффитса, то ли на чеке, то ли в телеграмме, – заметил Мэлоун. – Попросите детективов все перепроверить.

Ближе к ночи ей удалось выудить из сероватой вязаной шапочки, грязной, украшенной кисточками, имя и целую серию образов, которые светились чуть ярче и дольше, чем остальные.