Любимый незнакомец

 – Но кто такой этот Фрэнсис Суини?

Дани прижала ладони к ткани, но пальцы ее беспрерывно сгибались и разгибались, словно она перебирала струны арфы.

– Он сам не знает, – ответила она. – Иногда он вообще не помнит. Ему нравится имя Фрэнк. Обычно его называют Фрэнком. Доктором Фрэнком.

Она опустила руки и отошла, прижалась к Мэлоуну.

– Больше не сможете? – спросил он.

– Мне просто нужно… сделать перерыв, – прошептала она.

– Дани, это тот самый доктор Фрэнк? – спросил Элиот. Ему не нужно было объяснять ей, кого он имел в виду.

Она снова принялась водить пальцами по материи. И через мгновение согласно кивнула:

– Да, это он. Я видела его на пальто Фло и на носках Андрасси. И на тех шторах. Тот же холод… и та же пустота.

– Дани, вы знаете имя Фрэнсиса Суини? – спросил Мэлоун. – Вы с ним раньше встречались?

– Не могу вспомнить. Имя кажется мне знакомым. В гардеробной на балу миссис Суини упоминала какого-то Фрэнсиса. Он как-то с ней связан?

– Да, связан, – мрачно ответил Элиот. – Не думаю, что мне следует вам объяснять, насколько это усложняет наше расследование.

Она кивнула, но Мэлоун не был уверен, что она и правда все поняла. Сейчас она вся сосредоточилась на материи.

– Что там еще? – спросил Мэлоун, желая поскорее с этим покончить. Поскорее увести Дани подальше от этого ужаса.

– Он холодный. И от этого пьет. Алкоголь его согревает. Когда он не пьет, его сводят с ума голоса. – Она вцепилась в пальто так же, как прежде в шторы. – Он Фрэнк, и Фрэнсис, и Суини, и доктор. И Роберт, и Реймонд, и Эдди, и Эд. И Карлос, и Чак, и Дуглас, и Дэвид. – Имена словно соскакивали у нее с языка.

Мэлоун накрыл ее руки своими.

– Все в порядке, Майкл, – успокоила она и подняла на него глаза. Она смотрела куда-то сквозь него, цвета радужки почти не было видно за донельзя расширившимися зрачками. – Я в порядке.

Он убрал руки, но остался стоять прямо у нее за спиной, желая ее отгородить и сознавая, что на самом деле это она отгораживает его.

– Еще он Роуз, и Фло, и Кэтрин, и Дороти, но ему неприятно, что у него в голове звучат еще и их голоса. Он режет их на маленькие кусочки, чтобы они точно к нему не вернулись.

По ее обнаженным рукам поползли мурашки, покрывавшие кожу едва заметные золотистые волоски встали дыбом. Она вся источала холод.

– Он не знает, кто он такой, – сказала она. То же самое она говорила и прежде. Много раз.

– Что это значит? – спросил Элиот.

– Я никто. А ты тоже никто? – процитировала она.

– Эмили Дикинсон? – нахмурился Мэлоун.

– Да. – Она кивнула, и ее волосы защекотали ему подбородок. – Ему нравится это стихотворение. Когда он его слышит, то всегда усмехается.

– Это он убивает людей, Дани? Это он Мясник? Или Фрэнсис Суини просто жалкий, ничтожный пьяница? – спросил Элиот.