Любимый незнакомец

 – И пальто со склада, если вам кажется, что оно мне сгодится. Еще я хотел бы порыться в вашей кипе вещей из морга. Я вам за них заплачу. Мне нужна одежда для работы… такая, чтоб было не жалко.

Она кивнула в ответ, не вникая в смысл того, что он говорил. Кепка, которую она держала в руках, перекрикивала все прочие звуки. Она потерла пальцами ленту изнутри кепки, там, где тулья соединяется с козырьком. В этом месте обычно собирается весь пот – и все мысли.

– Это не его кепка, – прошептала она.

– Не мальчика. Он нашел ее в тот день, когда обнаружили трупы, но не рядом с ними, а выше, у вершины холма. И никому не сказал. Не сказал даже Леонарду. Он сам не знает почему. Когда он ее надевает… у него будто бы есть своя тайна. И потом, теперь уже поздно об этом рассказывать.

Она выпустила кепку из рук, словно та обожгла ей пальцы, и тыльной стороной ладони поправила очки. Ей вдруг показалось, что она вся испачкалась. Ей захотелось вымыться.

Мэлоун нагнулся и поднял кепку.

– Я принесу пальто, – сказала она.

– Дани, о ком вы говорили? – Он глядел на нее безо всякого выражения на лице, но ей показалось, что ему и так все понятно. Что ему известно гораздо больше, чем ей.

– Не знаю. Он не думал о своем имени, когда ходил в этой кепке. Он думал… о том, кому она прежде принадлежала. Где вы ее достали? – спросила она, стараясь говорить таким же бесстрастным тоном, каким часто говорил он.

– У паренька по имени Стив. Он говорил, что у него есть брат, Леонард.

Она медленно кивнула.

Она выдохнула и снова прислушалась:

– Его запах почти совсем стерся.

– Запах? – переспросил Мэлоун.

– Того мужчины, который носил кепку до мальчика.

Мэлоун ждал, что она расскажет еще что-нибудь.

– Он ездил на автомобиле. Чужом. Он был водителем.

– Да. Думаю, он сотни раз носил эту кепку. Его присутствие, – ее всегда смущали слова, которые ей приходилось использовать, чтобы описать то, что она чувствовала, – скрыто за присутствием того мальчика.

– Да. Это имя кажется мне подходящим. Стив. – Стиву эта кепка не давала покоя. А ей не хотелось больше держать его кепку в руках. Ей не нравился запах. Но Мэлоуну нужно было знать больше. Она поняла это по его неподвижности, по наклону головы.

– Кем он был? Я про шофера. Вы знаете его имя? – спросил он.

– Он называл себя Эдди. – В запахе смешались нотки грязи, машинного масла и пыли, лука и повседневности. Если попробовать снова, чуть позже, она может увидеть что-то еще.

Она пожала плечами, подбирая слова.

– А как вы себя называете? – спросила она. – Когда говорите сам с собой?

Теперь уже он недоуменно пожал плечами:

– Не знаю. Кажется, я называю себя Мэлоуном – если вообще называю. Иногда, если я натворил дел, то говорю себе «Майкл Фрэнсис». Но это имя всегда звучит голосом моей матери.

– А я зову себя Дани.