Любимый незнакомец

Господни цимбалы, говаривал мой отец, – прибавил Мэлоун.

– Великолепно! – Ленка захлопала в ладоши. – А что еще?

– Люблю пустые церкви и больших собак. Маленьких не люблю. Они слишком похожи на крыс, а крысы мне противны. Карие глаза нравятся мне больше, чем голубые, но лучше всего, когда есть и тот и другой.

– О боже, – ахнула Ленка, а Дани почувствовала, как по щекам у нее разливается жар. Он просто решил ее порадовать – но взгляд у него был совершенно серьезный. Он не подмигнул ей и даже не улыбнулся, но просто встал, давая понять, что закончил рассказ, и начал собирать со стола посуду.

– О боже, – повторила Ленка. – Это было замечательно! – Но в ее взгляде теперь читалось множество занимательных мыслей.

Мэлоун провел все утро в морге вместе с Дани, которой нужно было подготовить к погребению пятерых мертвецов, одеть их и написать для них надгробные слова. На это ушло три часа – с момента, когда вышли из дома, таща за собой тележку, и до момента, когда вернулись обратно, закончив дело. Он принял ванну, потому что от этой работы у него мурашки по коже бегали, а потом до конца дня просидел в своей комнате, заперев дверь на ключ и внимательно изучая документы.

Благодаря своим долгим прогулкам и ночным вылазкам он постепенно прореживал список «подозрительных лиц», работавших в этом районе. В списке были сотни имен. Он начал с больницы Святого Алексиса – просто потому, что она была совсем рядом. Он сопоставлял имена с лицами, людей с их занятиями. Он часами просиживал в вестибюлях, бродил по коридорам, ел в больничной столовой, подслушивал сплетни и собирал данные.

Но сегодня он вновь перебирал бумаги, искал обрывки информации, делал пометки.

Он читал и перечитывал показания и свидетельства, откладывал их в сторону и, прежде чем перейти к следующей папке, исписывал целые страницы идеями. Писал он не слишком складно – он не обладал литературным даром, явно не был ни Шекспиром, ни Диккенсом. Но он верил, что, записывая все, о чем ему было известно, – все факты, впечатления, даже простую последовательность событий, – он тем самым четко обозначал, чего еще не знает, и составлял себе план на будущее.

Покончив с записями, он на всякий случай снова сверился с документами, желая убедиться, что все им записанное действительно было в бумагах, что он все понял правильно и ничего не забыл. Неверно воспринятые факты могли завести в тупик или, хуже того, в дебри, в которые вообще не стоило забираться.

Он хорошо умел составлять разные списки. Даже такие, которые могли понравиться Ленке, – это он выяснил накануне.

Если он в какой-то момент начинал путаться в деталях, то вновь начинал с самого начала, сводя свои списки к самому минимуму.