Любовница египетской мумии

 Униформисты ловко расставили ширму.

 - Давай, - скомандовал Эдди.

 Я увидела петли, всунула в них ноги, руки... Клац!

 Парни с силой сложили ширму.

 - Ой, - пискнула я, - поосторожнее, ребята, с живым человеком работаете!

 - Жрать меньше надо, - донеслось снаружи, - еле-еле тебя спрятали. Десять кило лишних на боках висит. Жиртрест!

 Поскольку деревянные панели крепко меня сдавили, я не могла достойно ответить униформистам. До сих пор мне ни разу не делали замечаний по поводу излишнего веса, наоборот, все отмечали удивительную стройность госпожи Васильевой. Некоторые злопыхатели называют меня граблями в обмороке и лицемерно сюсюкают: «Кушай больше, налегай на жирное, мучное, сладкое». А сейчас за короткий срок мне пришлось дважды услышать фразу: «Жрать меньше надо».

 - Он пообедал Кати! - орал Жиль. - О! Бедная девочка!

 - У-у-у! - выла публика.

 - Хотите ее вернуть? - вопрошал фокусник.

 - Даааа, - откликнулся зал.

 У меня закружилась голова, желудок расплющился и прилип к позвоночнику, руки-ноги превратились в лапшу.

 «Никогда больше не буду жарить цыплят под прессом, - молнией пронеслось в голове, - бедные птички не заслужили таких мучений».

 Ширма затряслась. Ее снова установили перед апатичным Мартином.

 - Сейчас лев выплюнет Кати, - пообещал Жиль, - живой и невредимой.

 Деревянные панели разошлись, я задышала в полную силу.

 - Алле, - приказал Эд, - ап!

 Полураздавленные руки-ноги плохо меня слушались.

 - Скорее, - торопил подросток, - заканчиваем номер красиво, с куражом.

 Меня ни в коем случае нельзя торопить, я сразу начинаю нервничать, и ничего хорошего не получается. Чтобы не подвести Эда, я интенсивно задергала лапами и поняла, что ширма падает.

 Униформисты, чья задача по установке ширмы была успешно выполнена, отошли от нее, Эд же не ожидал ничего дурного, поэтому не смог правильно среагировать. Меня опрокинуло на спину. Я завизжала, ощутила под спиной нечто мягко-упругое, услышала грозный рык и рухнула на арену. Ясное дело: ширма накрыла меня, а голова очутилась в раскрытой пасти Мартина, который, очевидно, от изумления, разинул рот, потом понял, что на него валится ширма, и лег в опилки, так и не сомкнув челюсти.

 Вот когда я пожалела, что не имею привычки носить памперсы, и заголосила:

 - Миленький, Мартин, я обожаю тебя, плиз, не закрывай ротик! Мой котик! Я куплю тебе тонну говяжьей печени! Зайка!

 Зал стонал от хохота, бурные аплодисменты перешли в продолжительную овацию. Эд лег на живот и непонятным макаром сумел выдернуть мои конечности из креплений, давящаяся смехом униформа подняла ширму. Публика притихла.

 - Мартина стошнило Кати! - звонко сказал детский голосок.

 Зрители заржали, лев рыгнул. Теперь я пожалела, что не запаслась противогазом.