Моя строптивая леди

— Довольно! Вполне сойдет.

— Боже правый! — ахнул Син, оглядев свой внушительный бюст. — В армии это называется «Офицеры — за мной!».

— Ничего, обойдется, не нужно только все это выпячивать и строить глазки, — сказала Честити, радуясь возможности свести все к обычной перепалке. — Сохраняйте надменный вид. Помните: если дойдет до вольностей, сразу станет ясно, что ваши… — поколебавшись, она лихо продолжила: — ваши титьки ненастоящие.

— Титьки? — Син расхохотался. — Вот уж не думал, что вам знакомы такие слова. Признайтесь, вы куда ближе знакомы с женскими формами, чем пытаетесь показать.

Честити не нашла достойной отповеди и решила сменить тему:

— Знаете, что всего хуже?

— Что завтра утром придется снова всем этим заниматься, — сказала она и тут же сообразила, что Син нисколько не возражает, как раз наоборот.

— «За удовольствие быть женщиной приходится платить», — процитировал он, встал и повернулся. — Ну, что вы теперь скажете?

Честити с трудом отрешилась от мысли, что и она предвкушает завтрашний «сеанс». В самом деле предвкушает, ничуть не меньше.

— Неплохо, хотя вы и обманули мои ожидания. Я думал, из вас выйдет настоящая прелестница, а вышло что-то среднее.

— В таком случае не поменяться ли нам ролями?

Она промолчала. Син заглянул в зеркальце и вынужден был признать, что Чарлз совершенно права. Ни подбородок его, ни скулы не выглядели достаточно женственными, не говоря уже о шее. Это согрело ему сердце.

Чарлз отправилась за головным убором, а Син пока наложил румяна, от души напудрил загорелую кожу, подкрасил губы и, сложив их бантиком, снова воззрился в зеркало. Это уже было кое-что. Оставались волосы, и он уложил их, как мог, слегка взбив у висков по примеру своих сестер.

Заново понюхав духи, Син решил, что ошибся в выборе. Аромат был густой, пряный, из тех, что будят мужское воображение. Но откуда он мог знать, что обзаведется таким бюстом? Немного духов — и ему придется защищать свою честь раз десять на дню! Если честно, духи были куплены для Чарлз, на тот случай, когда они будут в объятиях друг друга и естественный аромат ее влажной кожи смешается с этим возбуждающим запахом…

К счастью, девушка вернулась раньше, чем его воображение понеслось вскачь.

— Подойди ко мне, о любовь моя, — произнес Син низким чувственным голосом и выпятил накрашенные губы, — и подари мне жаркий поцелуй!

Честити застыла в дверях, пораженная тем, как сильно он переменился. Теперь он выглядел вполне женственно…

Пожалуй, даже слишком. Не из-за краски на лице, не из-за прически или наряда. Вся его манера двигаться, держаться и говорить стала совсем иной, и кокетливый трепет ресниц добавлял к этому завершающий штрих. Среди его многочисленных талантов был и актерский.