Моя строптивая леди

Син выглянул в окно, выходившее на главную улицу. Он предпочел бы вид на задний двор и службы.

— Если здесь их штаб-квартира, он не уберется никогда! К тому же он просто обязан прочесать гостиницу.

— «Я слышу речь не мальчика, но мужа». Можете будить сестру. Сделаем вид, что леди Икс решила бежать со своим Эйдрианом.

Чарлз пошла к двери спальни, но помедлила, нервно крутя дверную ручку.

— Как вы могли?.. — Казалось, она не в силах вымолвить то, что у нее на уме. — Как вы могли… целовать мужчину?!

— Не делайте из мухи слона, мой юный друг. — Син пожал плечами. — Ох уж эта мне чопорная Англия! Во Франции мужчины целуются сплошь и рядом. Скажите, неужто у вас в школе мальчики никогда не баловались друг с другом любопытства ради? Это лишь вопрос предпочтения, и я предпочел женщин.

Чарлз, малиновая от смущения, скрылась в спальне.

Честити прикрыла дверь с другой стороны и прислонилась к ней, глядя на сестру и ребенка. Хорошо, что они все еще спали, — ей требовалось время разобраться в себе.

У туалетного столика девушка сняла треуголку и паричок, заглянула в высокое зеркало на выдвижной раме. В последнее время она редко смотрела на свое отражение, и всегда мельком, по необходимости. До тех пор, пока волосы оставались щетиной, она полностью избегала зеркал и охотно носила безобразный капор. Мало-помалу они отросли настолько, что на голову можно было смотреть без слез, и вот тогда Честити смирилась с новым обликом. Обноски младшего брата окончательно решили проблему: из нее получился симпатичный парнишка.

Надо сказать, граф Уолгрейв изъял из дома не только одежду строптивой дочери, все до последнего предмета, но и то, что оставалось после отъезда Верити. К счастью, ему не пришло в голову поступить так же с вещами Форта и Виктора, и хотя одежда старшего брата была Честити не по размеру (лорд Торнхилл в свои двадцать восемь уже отличался некоторым дородством), вполне хватило и той, что принадлежала худенькому младшему.

Но, Боже правый, как же она ненавидела мужской наряд!

Всем сердцем, всей душой Честити жаждала снова облачиться в шелестящий шелк, нацепить неудобный кринолин, сунуть ноги в непрактичные атласные туфельки. Она мечтала о длинных прядях, круто завитых горячими щипцами, о «мушке» у рта, о наготе плеч в бальном наряде, о расписном веере.

Взяв черепаховый, упоительно женский, гребень Верити, она вообразила, что держит в руке закрытый веер. С его помощью можно столько сказать без слов!

Веер открывается и закрывается снова. «Вы влюблены в меня?» Прикосновение кончиком закрытого веера к губам. «Можете меня поцеловать». Легкое движение веером вдоль щеки. «Я люблю вас, лорд Син!»…

Гребень выпал из рук.