За каменной стеной

– Надо будет за вещами заехать, – напомнила я негромко и как будто пытаясь увериться, не забыл ли он о том, что сказал?

Не забыл. Кивнул и подтвердил:

– Заедем.

Окрыляющее чувство тут же заняло грудную клетку. Я проведу с ним целый вечер… И этой ночью мы будем спать вместе! Я еще даже не знала, разрешит ли мама, но понимала, что ничто меня не остановит. Я уговорю ее, совру, подкуплю обещанием еженедельно делать генеральную уборку в квартире, но не упущу возможность переночевать со своим парнем. Уж слишком редкой роскошью это было…

Нет, мы регулярно проводили время у Миши в квартире, но за целых два месяца я всего несколько раз оставалась там на ночь. И дело не в том, что мне было трудно отпроситься. Сам Миша избегал этого. Сначала я думала – переживал из-за моей мамы, которая являлась так же его крестной, однако чем больше проходило времени, тем сильнее сердце окутывала тревога. Что-то не так…

Внедорожник припарковался напротив окон моего любимого кафе, и мысли переключились. Он отличался уютным винтажным дизайном внутри, на который я не могла наглядеться, а еще там лучше всего готовили мои любимые блюда.

Выбрав стол, окруженный диванчиками и расположенный у окон, я принялась листать меню, а Миша сразу заказал чай. Нарочно села напротив. Потому что когда находилась рядом, меня неимоверно тянуло прикоснуться к нему, обнять, поцеловать. И периодически нутро охватывало неуютное чувство, что больше я нуждаюсь в этом, чем он…

Приходилось тормозить себя. Не хотелось зацикливаться на мысли, что в наших отношениях я – люблю больше. Из-за этого мне не удавалось до конца расслабиться. А еще я неизбежно ловила себя на самой неприятной мысли… о Диме.

Мы ведь ни разу не заводили о нем разговор. Но я прекрасно понимала – это говорит лишь о том, что Мишу не отпускает сложившаяся ситуация. Возможно, даже настолько, что он не может до конца впустить меня в свою жизнь! Не может всецело осознать, что я – его.

И вроде бы Миша был со мной, был мой, но… иногда казалось, он как будто отдалялся. Витал где-то в мыслях, о которых не мог мне рассказать, что ужасно давило на душу. И я невольно связывала это с ночевками, которых он избегал.

Мише кто-то позвонил, а я, откинувшись на спинку дивана, устремила взгляд в окно. Тяжесть на сердце заставила вспомнить утро, с которого все началось. Когда он обозначил наши отношения в том доме, где Дима запретил ему находиться…

Я боялась выходить из комнаты. Горячо просила Мишу подождать, пока побольше народу разъедется, но он не из тех, кто прячется. Либо со мной, либо без – он бы все равно спустился вниз сообщить брату, что сам отвезет меня домой. Так что я смиренно начала собирать вещи.

Многие видели, что мы спускались вместе.