За каменной стеной

Арбатов умел убеждать…

В итоге мажору досталось еще два круга, после чего я резко сменил траекторию и помчал в конец парковки. Там, круто развернувшись, в аккурат выловил фарами застывшую фигуру парня, которому дал ровно три секунды. На четвертой я вдавил педаль газа и помчал прямо на него.

У Молотова был выбор: кинуться к гелику или попытаться добежать до казино-конторы, но вместо этого он застыл как пригвожденный. Затем и вовсе с вызовом развел руки в стороны, мол – давай, дерзай!

Надо признаться, парень смог меня удивить. Не торопился давать заднюю, упрямо стоял до последнего, изрыгая маты, и только когда понял, что на моих глазах опасная пелена, начал отступать.

Я едва не сбил ублюдка. Тормоза не подвели, но тот не на шутку труханул – дернулся, оступился и упал задом на асфальт. Понадобилась пара резких вдохов, чтобы в себя прийти. Сразу после я дернул дверь и выпрыгнул из салона, не заглушая мотор.

– Ты, блядь… Ты че, охуел?… – выкрикнул Молотов, торопясь подняться.

– Понравилось? – хладнокровно спросил я, застыв от него в нескольких шагах.

Парень вытаращил на меня свои глаза как на безумного. В следующее мгновение будто очнулся, сгруппировался и с ревом рванул нападать.

Реакция, наработанная годами, не подвела – я успешно увернулся от всех его выпадов, поймал руку, норовящую нанести мне удар, и выкрутил ее несложным приемом.

– А-а-а!.. Тварь! – проорал мажор, неуклюже согнувшись над асфальтом. – Клянусь, я порву тебя!

Ярость запульсировала внутри вперемешку с нездоровым удовлетворением. Злостно оскалившись, я потянул его предплечье выше, выбивая новый крик боли, заставляя согнуться сильнее. Ублюдок, бросивший мне вызов, был полностью в моей власти! Парализованный, беспомощный, и желание причинить ему боль искушающе застилало разум. Я настолько заболел этой мыслью, что едва не сломал парню руку!

В крайний момент совладал с собой – ослабил хватку и оттолкнул его ногой.

– Сука!.. – выплюнул Молотов, вцепившись в руку и морщась от боли.

И ведь не пасовал парень. Настороженно озирался на меня, но далеко не отступал. Будто сам себе не мог простить слабость – зрителей-то здесь не было, чтобы рисоваться.

– Какого хуя тебе надо?! Что-то сказать хочешь?! Так говори, блядь!

К его несчастью, я находился не в той кондиции, чтобы говорить. Я едва боролся с желанием дать сопляку в смазливую морду, раскрошить его белые зубы о кулак, оставить хоть какой-то отпечаток своего гнева ему на память! И где, блядь, годы тренировок, научившие меня сдерживаться?! Стерты и забыты.

Кажется, мажор догнал, что разговоров не будет. Поэтому решил пойти во все тяжкие – скинул пальто прямо на асфальт и принялся нетерпеливо закатывать рукава рубашки.

– Че, думаешь, крутой, да?! Думаешь, зассу?! – выкрикнул он, разведя руками.