Пока ангелы спят

Он набрал на своем лэп-топе пароли, полученные от Струнина, и вошел в самую закрытую, самую заповедную часть сети, куда имели доступ лишь очень немногие и где в первично обработанном виде помещались сведения, полученные от агентуры ФСБ.

Сперва подполковник среди огромной упорядоченной кипы директорий выделил те, что имели отношение к разработкам в среде творческой интеллигенции. Затем, уже среди них, выбрал отчеты, поступившие начиная с января сего года по настоящее время.

Несмотря на столь тщательную выборку, получилось в итоге тридцать девять файлов – в сумме около мегабайта информации.

Подполковник открыл самый первый файл, вздохнул и принялся за чтение.

Она удивлялась самой себе. Как ей удавалось быть такой деятельной и деловитой? Раньше она подобных качеств за собой не замечала. И ведь Алеша ее слушался. Несмотря на то, что он, во-первых, мужчина, а во-вторых, лет на пять ее старше.

Но что в ее деловитости оказалось толку! Первое же ее начинание, с газетным объявлением, с позором провалилось.

– Вспомни, – с отчаянной требовательностью спросила она Алешу, – может, объявление было не в «Молодежных вестях»?

– Может, не в январе?

– Может, для верности еще и февраль посмотрим?

– Да что там февраль! Говорю же: я даже полосу помню, где это объявление было! Вот, здесь вот! На этом самом месте!..

– А теперь его нет, – саркастически проговорила она.

– Может, для тебя особенную, специальную газету печатают?

Он ответил неожиданно серьезно и даже печально:

– Может, и печатают.

– Слушай, Данилов, может, тебе все это и вправду привиделось? И объявление, и издатель?

– И ты туда же?! Хочешь, поедем ко мне домой – я тебе это объявление покажу?! Я его вырезал!

– Ты, Алешенька, не кипятись. А домой к тебе нам нельзя – там тебя наверняка уже ждут…

– А ты откуда знаешь?

– Детективы читала, – убежденно сказала Наташа. Вздохнула и безнадежно спросила: – Ну, может, ты еще что-нибудь об этом издательстве помнишь?

Мы, как прежде, стояли над письменным столом ее отца. На нем валялась раскуроченная подшивка «Молодежных вестей». Часы показывали без двадцати пяти двенадцать. Я подошел к окну, выглянул. Хмурые тучи, промозгло, серо. Никакого нездорового оживления вокруг Наташиного дома не наблюдается. Машины не подъезжают. Прохожих не видать. Весь советский народ в едином порыве сидит по домам, разговляется.

– Знаешь, Наташа, я, пожалуй… – не глядя на нее, проговорил я. – Мне пора…

– И куда ты собрался? – требовательно спросила она.

– Буду выбираться из Москвы. Поеду в Южнороссийск, к отцу. Он что-нибудь придумает. Может, за кордон меня переправит…

– Без документов? Как ты, интересно, поедешь? – скептически спросила она.

– На электричках… На перекладных…

– До первого милиционера, – убежденно сказала она.