Смертельный звонок [cборник]

Доброжелательный, а прищур простецкий, народный, как у приснопамятного Ильича. Ни дать ни взять — тот самый барин, который наконец приехал и сейчас все рассудит.

Пока глава Рокотов общался с народом и тетка из жилищной инспекции, брошенная на фронт средств массовой информации, выкручивалась из журналистских клыков блестяще, окусывалась умело, огрызалась по сути и с такой долей здоровой агрессии, так журналисты поняли: не на ту напали. Ажиотаж быстро схлынул, предвкушение сенсаций увяло.

Ведь, как выяснилось, во всем виноваты не те, которые «высоко сидят», кого «хватит кормить», даром разбазаривая народные деньги, а условный среднестатистический гражданин Вася, который по своему собственному головотяпству разнес полквартиры, чуть не угробил жену и сам же отправился к праотцам. На этом публику долго не удержишь, кому приятно, когда собственным портретом глаза колют?

Журналисты расползались, зато Станислав вернулся из толпы очевидцев довольный и с добычей. Уловил-таки Крячко в свои сети кого-то осведомленного. Выражение лица у него такое, как у удачливого рыбака.

— Что, не взрыв газа? В порядке газовое хозяйство? И вообще, самогонщики то есть сами виноваты? — уточнял он, ухмыляясь. — Типа расходитесь, ничего интересного?

— Между тем интересно, и весьма? — подбодрил Лев Иванович.

— А пойдем, Лева, глянем. Если не брешет глава Рокотов, то там что должно быть: отлетевший змеевик, рванувший бак, бочки с бражкой…

Зубков влез, твердо заявил:

— Нет там ничего. И быть не может.

— О, смотри-ка, отмылся и посмелел, — одобрил Крячко, — и язык развязался? Ну не томи, излагай, излагай.

— Поведай, откуда уверенность? — подхватил Гуров. — Или не пили вместе — значит, трезвенник?

— Пили мы вместе сызмальства, и не раз. А уверенность оттуда, что даром свой хлеб не ем, — запальчиво огрызнулся участковый, — я тут все самогонные аппараты в лицо знаю, получше собственного отражения.

— В поселке и в окрестностях!

Сделав такое по-своему сильное заявление и тотчас застеснявшись, Сергей снова замолчал, однако Лев Иванович заметил:

— Молодец, только давай не останавливайся и давай уж без сердца.

— Если что знаешь — нехорошо скрывать, — напомнил Крячко.

— Надо говорить. Или снова какие-то темные тайны личности?

— Ой, все, — буркнул Зубков, — понял я, понял. Не газ это. И не самогонный аппарат. Врет Рокотов. Пиво Романов потреблял, и то лишь недавно снова начал, прячась ото всех. Нинка с той стороны канала с разливайки контрабандой таскала.

Крячко удивился и заинтересовался:

— С чего работяге стесняться пиво пить?

Зубков, вздохнув, неохотно пояснил, что родительница погибшего растила его одна после того, как папу выгнала из дому за пьянку:

— Дениске стыдно употреблять было.