Смертельный звонок [cборник]

Я перепишу на тебя свой бизнес, не знаю, сделаю тебе гражданство. Что ты хочешь, черт возьми?!

— Признание! Я поеду туда и заберу твоих близких, если ты напишешь чистосердечное признание о том, как погибли члены твоей банды.

Ему могло бы показаться, что связь прервалась, если бы не шум на заднем фоне: разговоры на чужом языке, гул механизмов, но только не голос Горца. Наконец тот глухо выдавил:

— Я согласен. В двенадцать дня я буду в Москве, в отделе. Мой внук и дочь должны быть там, живые и здоровые. Как только они сядут на ближайший самолет, я подпишу… — ему понадобилось усилие, чтобы произнести это вслух, — чистосердечное признание.

Лев бросил взгляд на круглый циферблат часов, что отсчитывали время над дверью его кабинета. Пять утра, скоро рассвет, можно будет осмотреть тщательно всю территорию. Что он, собственно, сегодня и планировал сделать днем — вместе со следственной бригадой и экспертами обойти периметр, изучить имеющиеся постройки. Особенно Гурова волновал котлован, полный воды, он подозревал, что именно из-за него вода в дачном сообществе «Солнечный» по соседству стала совсем непригодна для употребления. Но Горец словно услышал его мысли. Он вдруг торопливо добавил:

— Прошу, без ваших этих ментовских штучек. Без свидетелей и силовиков. Они убьют их, понимаете? Это не игры в детективов, это вопрос жизни и смерти. Если мои родные… если что-то пойдет не так, я не знаю. Вернее, я знаю, что я сделаю. Моя жизнь, она потеряет смысл, и тогда я стану таким же, как раньше. Без жалости и без души. Мне плевать будет на все! Мне и сейчас плевать на все, кроме моей семьи.

Опер резко прервал этот поток эмоций. Он понимал, что Горец в полном раздрае и может действительно натворить глупостей, если не получится произвести обмен. А возможностей у него более чем достаточно, чтобы не только отправить на тот свет Льва, но и реализовать все прежние угрозы. Поэтому Гуров лишь резко буркнул, не желая слушать этот поток угроз и жалостливых просьб:

— Все, я выезжаю. Один. — Опер нажал отбой. Он понимал, что идет на страшный риск, но, с другой стороны, наконец сможет разобраться, кто преступник и для чего он похитил дочь Горца. А риск… так вся его работа — сплошной, ежедневный риск. К тому же требование похитителя, чтобы документы передавал именно он, означает, что преступник в курсе участия опера в расследовании. Преступник знает, кто он и что может приехать на встречу с поддержкой в виде целой оперативной бригады. Потому так осторожничает, выдвигает строгие требования. Ничего не остается, как выполнить условия, ведь у него заложники — родственники американского гражданина Альфреда Риккера.

Лев открыл сейф и сунул за пояс табельное — вот его гарантия и поддержка.