Сводный брат бесит

— Сегодня был лучший день в моей жизни, — говорю, когда мы соприкасаемся лбами.

Даня прижимает меня к себе, и я, уютно устроив голову на его груди, продолжаю смотреть на небо, которое уже покрыли сумерки.

Я отпрашиваюсь у начальницы на воскресенье, потому что к нам приедут брать новое интервью. Елена отпускает меня, но с условием, что я отработаю ночную смену с субботы на воскресенье.

Я не сказала Данилу, что работаю, поэтому мне предстоит как-то объяснить ему свое отсутствие ночью. Я не придумываю ничего лучше, чем поставить его перед фактом о том, что еду с ночевкой к Арине. Мол, мы давно договаривались.

Знаю: лгать своему парню — не хорошо. Но я не могу вот так взять и объявить Данилу о том, что работаю официанткой в баре. Для этой информации его нужно морально подготовить. Громов может быть резок и категоричен. А сейчас, когда у него есть на меня права, он совершенно точно не потерпит, чтобы я дефилировала по ночам перед пьяными мужиками в короткой юбке-пояс и колготках в сеточку.

В общем, нам с Данилом предстоит тяжелый разговор, и я решаю отложить его до лучших времен. А пока буду как-нибудь выкручиваться, хоть это и очень сложно, живя в одном доме.

Громов, ожидаемо, отпускает меня «к Арине с ночевкой», скрипя душой. Долго высказывает недовольство, потом читает нотации и дает наставления. Я на каждое слово послушно киваю, лишь бы побыстрее прекратить разговор. В восемь вечера я собираю рабочую униформу и уезжаю. Данил порывается отвезти меня к Арине, но мне кое-как удается от этого откреститься.

Я обязательно, обязательно расскажу ему правду, но когда он будет к ней готов, обещаю сама себе.

В десять вечера я переступаю порог бара и сразу понимаю, что ночка будет тяжелой. Столики битком, даже за барной стойкой нет мест. Протискиваюсь сквозь толпы посетителей и скрываюсь в помещении для персонала. Вешаю свои джинсы и кофту на вешалку в шкаф, а сама облачаюсь в короткий топ, открывающий пупок, мини-юбку, колготки в сетку и кеды. Волосы собираю в высокий хвост, делаю на лице яркий макияж и выхожу в зал с подносом.

Это какая-то вакханалия. На танцполе уже вовсю дрыкаются не очень адекватные люди. Громкий гогот за столиками порой перекрывает орущую музыку. Бар и кухня не справляются с объемом заказов, посетителям приходится ждать по полчаса, из-за чего они, недовольные, высказывают претензии официанткам.

— Девушка, почему так долго!? — орет на меня девица.

Натягиваю на лицо самую вежливую улыбку, какую только возможно, и кричу, что есть сил, чтобы эта дура меня расслышала:

— Приношу извинения от лица нашего заведения. К сожалению, слишком большой наплыв, но ваш заказ уже в работе.

Посетительница снова возмущается, но компания за соседним столиком взрывается смехом, и я не слышу, что она говорит.