Сводный брат бесит

Сам не отдавая отчета в своих действиях, беру девушку за руку и крепко сжимаю ее ладонь. Она в удивлении поворачивает голову на меня.

— По дороге машины ездят, — говорю первое, что приходит на ум.

— Мы идем по тротуару.

Маша не выдергивает ладонь, хоть и заметно конфузится. Проклятая френдзона. Давно пора уже из нее выходить. Нужно уже просто взять и поцеловать Машку, бесит меня это ее «Данил, ты самый лучший друг на свете!». Ага, вот только мысли у меня по поводу Маши совсем не дружеские. Особенно после того, как последний раз увидел ее в купальнике на реке. Она мне даже потом снилась в этом купальнике.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Давай зайдем за конфетами? — Маша указывает головой на свой любимый магазин сладостей.

Не выпуская ее руки, сворачиваю к магазину. Я не очень люблю сладкое, но Маша обожает конфеты из этого магазинчика, поэтому я часто ей их покупаю. В помещении мне все-таки приходится отпустить ее ладонь, хоть и очень не хочется. Маша набирает сладости в несколько пакетов, подходит к кассе и тянется в сумочку за кошельком, но я ее опережаю и достаю карту.

— Ох, Дань, не надо, — возмущается. — Ты до этого уже несколько раз покупал мне конфеты.

Даже не слушаю протестов и оплачиваю покупку. За вот эту ее лучезарную улыбку я все готов отдать.

Уехать в какой-то интернат и оставить Машу?

На улице я снова беру ее руку и даже переплетаю наши пальцы, из-за чего Маша бросает на меня удивленный взгляд. Минут за семь мы доходим до реки и садимся на большое бревно в тени.

— Ты какой-то загруженный, — Маша отправляет в рот конфету.

Я на несколько секунд залипаю на ее ровные стройные ноги, вытянутые на траве. Машка занимается художественной гимнастикой, у нее точеная фигура, идеально прямая осанка и умопомрачительные ноги. Джинсовый сарафан на девушке слегка задрался вверх, показывая мне больше, чем нужно. Чувствую, как мое дыхание становится тяжелым.

— Дань, ты точно в порядке? — Маша слегка склоняется ко мне.

Поднимаю взгляд на ее лицо. Девушка выглядит обеспокоенной, а я думаю только о том, как сильно хочу ее поцеловать и уже раз и навсегда запретить ей называть меня своим лучшим другом.

— Ты не заболел? — опускает ладонь мне на лоб. — Да вроде нет. Данил, колись давай, что с тобой? Мы же лучшие друзья, а у друзей не бывает секретов друг от друга! — толкает меня в плечо.

От ее «мы же лучшие друзья» мне хочется выть белугой. Но я сам виноват. Все откладываю и откладываю, жду какого-то подходящего момента, чтобы сказать Маше, как на самом деле к ней отношусь.

— Данил, в чем дело!? — уже злится.