Травница

— Андрей, не сочти меня за дурочку, но… Не мог бы ты проводить меня к Сергею? А я потом тебе помогу с готовкой.

Я знаю, что платки при моих широких скулах меня почти уродуют. Поэтому взятую на всякий случай из дома ситцевую косынку надела — и так, чтобы она полностью скрывала волосы. Ну и… Я отвернулась от зеркала. Ну и уродина… Даже Андрей вскинул брови при виде платка. Правильно. Ни разу не надела, а тут… Это называется — бунт на корабле: если я уродина, почему бы не стать ещё страшней?..

Мне ответили вразнобой. Причём Александр при виде меня скривился и сполз со стола, на котором сидел, чтобы удалиться из комнаты.

А следом за ним… Ой, кажется, с ним у Мишкиного отца ничего не получится. Пустоцвет… Кажется, его сестра ещё ни о чём не подозревала. Так что я спокойно вынесла из ванной комнаты всё необходимое. И, пока я снимала с ног Сергея тряпки и мешки, Лина довольно безразлично спросила:

— Вы профессиональный медик?

Боясь следующих вопросов, я немедленно, хотя ещё было рано, открыла баночку со снадобьем. Лина сидела на стуле рядом с Сергеем. "Аромат" быстро распространился по комнате, после чего женщина мучительно сморщилась и, извинившись, вышла.

Я работала быстро, счищая ватой то, что легко снималось, и срезая ножницами клочья плоти, которая ещё держалась, но уже была безвозвратно мертва. Несмотря на страшный вид вскрывающихся язв, я почувствовала облегчение: гнили стало меньше.

— Не щиплет? — спросила я, закончив чистку и наложив снадобье на кожу.

Я взглянула на него. Сидел спокойно, но закрыв глаза. Правильно. Чего на меня смотреть, если только что здесь такая красавица была… Опять нагнетаю?..

Быстро наложила марлички на все тёмные пятна и на язвы, бережно замотала его ноги в мешки, положила сверху простыню.

Потом придёт Андрей, поможет ему надеть спортивные штаны, а я пока…

— Ты будешь ужинать с нами?

— А как же хозяин — барин?

— А Андрею одному оставаться? — сердито спросила я. — Или заставишь его прислуживать здесь? Чтобы не скучал?

Глаз он так и не открыл. Я принесла чашку с остатками отвара, сунула ему в руку.

— Пей, а то потом опять забудешь. А я потом чашку заберу вниз помыть.

Пальцы у него слишком вялые. Задумался, что ли, о чём-то. Пришлось встать рядом и подождать, пока соизволит глаза открыть.

И снова протянуть отвар. Он глянул исподлобья, поднял руки и внезапно обнял мои ладони своими и так, обняв, потянул чашку к себе, к своим губам. Холодок по позвоночнику. Что он делает… И зачем? Я не умею в такие игры играть. Думает, раз я почти прислуга, а он хозяин, так можно всё что угодно со мной делать?! Нет… Я сегодня точно сбегу домой…

— Сними платок. — Его шёпот резанул по ушам.

И глаза поднял. Я, затаив дыхание, почти незаметно покачала головой. Страшные у него глаза.