Травница

Сбежав с лестницы и влетев в комнату, я захлопнула дверь. До вечера меня никто не хватится. Никто не удивится, если просплю и обед.

Я быстро убрала покрывало с постели, взбила подушки и решила с помощью своих вещей изобразить очертания спящего, отвернувшись к стене, человека, после чего укрыть всё это тонким одеялом. Вывалила вещи с полок на кровать и вдруг замерла, вглядываясь в них. Большинство — новые. Вспомнила, как покупали каждую. Как весело было. И… Только сейчас начала прозревать…

Это был всего лишь четвёртый день моего постоянного пребывания в этом доме.

Андрей сказал, что Сергей мне дал аванс и можно на него купить что угодно, потому как именно сейчас можно съездить на рынок — вместе с ним, с Андреем. И я так обрадовалась сумасшедшим деньгам, что не подумала, что я в этом доме еле-еле несколько дней (какой уж тут аванс?), а из памяти совсем вылетел утренний эпизод с неудачной пробежкой по лесу. Мои кроссовки "кокнулись", и я побежала в босоножках, которые тоже "на ладан дышали". Вадим ни слова не сказал про обувку. Мне. Просто предложил не бегать, а погулять по лесу, болтая о том о сём. Типа — не заметил. А потом появился аванс.

Ноги ослабели, я свалилась на постель и зарыдала, с трудом удерживаясь, чтобы — не в голос. Поняла, что сейчас не выдержу, схватила подушку — и уткнулась в неё.

Я не понимаю!.. Какого чёрта со мной происходит?! Со мной в доме Сергея обращаются как с желанной гостьей, помогают во всём, так почему же я стала такой плаксивой?! Я сильная, я всегда разруливала все ситуации, в которых мне было плохо. Разруливала по-всякому: или решительно переламывала их, или напрочь уходила из них.

Почему же я сейчас ничего не могу? Почему меня всё время тянет приподнять "браслет" на кисти и посмотреть на синяки?! Почему меня трясёт, как только вспоминаю, как Сергей почти спрятал меня сегодня ночью в своих…

Хватит уходить. У меня есть работа — не бей лежачего. Мне за неё платят так, как нигде и никто не платил бы. Я живу в прекрасном доме, на полном довольствии. Времени свободного — полно. Подумаешь — хозяин заигрывает с наёмной прислугой! Перетерплю. В конце концов, с темпами его выздоровления мне здесь долго всё равно не пробыть.

А потом, может, и Лина привыкнет к запаху и сама начнёт делать перевязки. Я ей покажу, как они делаются… И тогда… С глаз долой — из сердца вон всю эту компанию.

Я шмыгнула и провела под носом ладонью. Поискала платочек или салфетку. Взяла из вазы яблоко, куснула его — и снова разревелась.

Через полчаса, обняв подушку, я спала — так крепко, что не услышала, как открылась дверь в комнату, как заскрипели колёса кресла, когда им пришлось преодолевать низкий, едва обозначенный порожек.