Травница
— Я с трудом выбирала слова, чтобы он мне поверил. — И поэтому я немного знаю ещё кое-что и по другим областям эзотерики. Ты только не злись из-за того, что я тебе скажу. Понимаешь, ты не любишь Марину.
Он медленно развернулся ко мне. Лицо не возмущённое, а насторожённое. Но промолчал, и я торопливо продолжила:
— Ты любишь только мечту о ней. Она просто… ну, поразила твоё воображение, когда ты её впервые увидел. И вот что я скажу — верь не верь: тебе надо написать песню, в которой ты расскажешь о своих настоящих желаниях. Ты поёшь так, что пробирает до костей от силы твоего… обаяния.
— Ничего, — вяло ответил он и снова согнулся, обнимая гитару.
Я встала и нерешительно отошла от него. Так и не поняла, спрашивать ли у Сергея разрешения на гитару.
Это дикие розы, появляющиеся во время его пения, подсказали, что к Марине у него любовь не настоящая.
Если бы Сергей не любил Лину… Додумать не дали.
— Привет, — негромко сказал Вадим и улыбнулся.
— Привет, — сказала я и сразу повеселела, глядя на Стаха, который, привставая на задние лапы, пытался обтереться о морду Регги. Та терпела, но морду задирала высоко.
— Андрей что такой сердитый?
— Александр с утра напился. Потому что здесь Марина.
— А, тебе уже объяснили. — Он смешливо покосился на Александра, одиноко пригорюнившегося на диване, но ехидничать по его поводу не стал. — Ты что сейчас делаешь? До обеда не хочешь сбегать в овраги? Минут сорок у нас есть.
Да, всё правильно. С сегодняшними делами я совершенно забыла, что Сергей остался без травяного отвара.
— Ой, подождёшь — переобуюсь в кроссовки?
Через минут пять мы уже мчались знакомой тропкой. Кот с нами не пошёл, зато Регги радостно скакала сбоку, ныряя во все кусты. А на обратном пути я спросила:
— Вадим, а вы с Алёной будете на дне рождения Сергея? Он пригласил вас?
— Если б он нас и не пригласил, мы б явились сами, — усмехнулся Вадим.

















