Травница

Он поднялся на ноги, и я теперь видела только его ноги, но уже не воспринимала, что это ноги Андрея. Кто-то. Кто-то стоял передо мной. Я знала главное: он безопасный, он не будет меня обижать, и этого достаточно.

Как-то стороной я поняла, что он отошёл, потом снова появился в поле моего зрения и укрыл меня халатом, осторожно сдвинув мои руки с груди и завернув меня в этот халат, точно куклу. Когда поняла, что Андрей пытается меня уложить головой на подушку, но опять-таки почувствовала, что его бояться не стоит, то выговорила, трудно шевеля разбитыми губами:

— Я посижу немного так.

— Хорошо. Но потом ложись, ладно? И ничего не бойся. Они больше не придут, а входную дверь я запер полностью. Не бойся, Света. Спи. Слышишь, Света? Не бойся. Никто тебя больше не тронет. Спокойной ночи.

Он ласково уговаривал меня, одновременно осторожно промакивая кровь на моих губах и на подбородке влажным полотенцем, и я кивала: да-да, всё нормально, всё хорошо, сейчас усну… Дверь закрылась.

Не знаю, сколько я так сидела… Встала, подошла к торшеру, выключила его. В темноте сразу стало легче.

За окном, к которому я подошла, стало видно: накрапывает мелкий, почти незаметный дождь. Я не увидела бы его, если б поднявшийся ветер не бросил пригоршню брызг на стекло.

Дождь и влажный воздух из форточки разбудили меня от необычного оцепенения. Я сбросила халат и лихорадочно переоделась в джинсы и футболку, натянула кроссовки — и открыла рамы окна.

У меня есть одна особенность: если я попадаю в странную и затяжную ситуацию, из которой не вижу выхода, я обрываю все нити, связывающие меня с ней.

Я не хочу думать, что было бы, не появись вовремя Андрей рядом с моей комнатой.

Не хочу оставаться в доме, где меня оскорбили и унизили. Где — обидели.

Мельком вспомнила зеленоватые глаза Сергея — и обида нахлынула с новой силой: нашла кому отдать силы — человеку, не способному меня защитить!.. Больше я уже не рассуждала. Выпрыгнула из окна и побежала среди высоких, чёрных в темноте цветов — дорогу знала по утренней прогулке. Во всяком случае — знала, в какую сторону бежать.

Кроссовки скользили по мокрым, полёглым от дождя травам, более крепкие травы хлестали по коленям.

Джинсы быстро и тяжело намокли, футболка прилипла к животу и груди, но я не замечала ничего — горела от огня перебираемых обид и бега.

Ограда. Невысокая. Перелезла, спрыгнула. Асфальтовая дорога. Пока вокруг никого, можно бежать по ней, тем более что протянулась она в нужную сторону. Повезло: никого по дороге этой я и не встретила. А она вывела из дачного посёлка к большой трассе, которая вилась среди леса. Так меня привезли.

Слёзы хлынули снова — и хлынул дождь!..