Травница

Уже с облегчением Аня засмеялась:

— Вы, наверное, неправильно адрес записали. Здесь нет никакой Светы. И никогда не было. Здесь живу только я. И мама, — поспешно добавила она.

— А не сестра? — спросил Андрей.

Аня замерла. Я видела, как она наклонила голову — посмотреть на собаку. Дошло.

— Вы не бойтесь, Аня. Меня зовут Андрей. Мне бы только с сестрой вашей поговорить. Недолго.

— Нет здесь никакой Светы! — упрямо сказала Аня и попыталась осторожно закрыть дверь, но собака с места не сдвинулась.

— Света, — громко сказал мимо неё Андрей. — Сергей просил передать: если ты не спустишься поговорить с ним, мне придётся поднять его сюда.

Передёрнув плечами и шмыгнув для храбрости, я насупилась и вышла

— Ни о чём я говорить не буду. С ним тоже.

— Хорошо. Я сейчас принесу Сергея, и ты сама скажешь ему об этом. Мне он не поверит, — сказал Андрей и повернулся к лестнице.

В нашей старой пятиэтажке нет лифта. Я как представила, что он сейчас и в самом деле принесёт Сергея сюда…

Он остановился и выжидательно посмотрел на меня.

Я сунула ноги в босоножки и вышла следом за ним. Разворачиваясь ко второй лестнице, оглянулась: неизвестный кивнул Ане и потянул за поводок овчарку.

Дверь хлопнула замком. Я знала, что Аня побежала к окну в спальне — посмотреть на машину. И мне сразу стало легче: что хоть кто-то смотрит за мной.

У чёрной машины с затемнёнными стёклами Андрей открыл мне дверцу.

— Я никуда не поеду, — сказала я.

— Никто никуда не повезёт тебя без твоего согласия, — отозвался Сергей из салона. — Сядь. Мы только поговорим.

И я села в машину, стараясь не глядеть на него и напрягшись от ожидания, что он не сдержит слово — и машина вот-вот рванёт с места.

Но Андрей закрыл дверцу за мной, а сам остался на приподъездной площадке.

Некоторое время мы сидели молча, глядя в ветровое стекло. Потом Сергей опёрся локтем на спинку сиденья перед ним, а ладонью другой — на сиденье и напрягся. Я сообразила, что он хочет развернуться ко мне всем телом, и быстро повернулась сама. И уставилась в прозрачные зелёные глаза. Его лицо было очень сосредоточенным, как будто, вглядываясь в меня, он старался что-то понять.

Я вдруг вспыхнула: ненакрашенная выскочила! И тут же усмехнулась.

Надо же… В такой патетический момент о чём думаю… Глупая-то… И в спортивных штанах… Ну и что… Он тоже в спортивных. И босиком. То есть без обуви. В носках, из которых высовываются шуршащие края мусорных мешков, обернувших его ноги. Правда, ему без обуви позволительно…

— Я хотел извиниться, что не смог тебя уберечь от того, что произошло.

— Извинения принимаются, — осторожно ответила я. — Но я не собираюсь возвращаться.

Он выждал, не добавлю ли я ещё чего-нибудь.