Травница

Я не удержалась — фыркнула, но он только усмехнулся, и мы пошли. Прежде чем спускаться, он показал место на подлокотнике, которое я должна обхватить ладонью.

— Буду спускаться и видеть, что ты рядом, — повторил он.

Я пожала плечами и ухватилась за подлокотник. Андрей и Вадим ждали нас внизу — вместе со Стахом и Регги.

Сергей начал спуск осторожно. Я видела, как побелели костяшки его кулаков, когда он вцепился в подлокотники. Моторчик тихонько запел, но Сергей всё равно немного нервничал. Это особенно стало ясным, когда его напряжённый кулак нечаянно сдвинулся так, что слегка упёрся в край моей ладони.

Так и спустились — ладонь к ладони. Ребята открыли входную дверь, и Сергей выехал на крыльцо. Я только отцепила застывшую ладонь от подлокотника, как Сергей удивлённо взглянул на меня.

— Пандус ещё не закончился.

Я открыла рот напомнить, что, вообще-то, пандус с крыльца довольно плоский, чтобы переживать из-за поездки. Но почему-то взглянула на Андрея, а тот, встретившись со мной глазами, быстро покачал головой. Чего это он? Имеет в виду, что нельзя тревожить больного? Что нужно выполнять все его прихоти и капризы?.

.

— Хорошо, — уступила я.

И тут Сергей меня ошарашил. Он, взяв меня за руку, лично положил мою ладонь на подлокотник своего кресла. Держись, мол.

Затихарившись, я шла с ним рядышком, стараясь не замечать, что его ладонь теперь не прикасается к моей, а властно лежит на моих пальцах.

Странные, незнакомые мысли проникли в мою бедовую голову. Ну ладно. У меня материнский инстинкт. А… Сергей? Что с ним? У него давно не было женщины, так понимаю. И что из этого? Может, ему просто приятно, что я рядом? Ведь я напрямую и сразу сказала, что на чувства не способна.

Закравшееся недоумение заставило меня приглядеться к Сергею во время прогулки. И обнаружить интересную вещь: он изменился. Ну понятно, что вскрывшиеся раны заставили его быть очень напряжённым. Мой отвар снял лишь часть боли. Оттого ли, или ещё из-за чего, но выглядел он ещё и очень надменным. Больше никаких опущенных голов. Подбородок — кверху да так, что чуть не высокомерно. И — да, появилось что-то капризное в изогнутой линии его обычно крепкого насмешливого рта.

— Я выгляжу так подозрительно? — внезапно спросил Сергей, резко обернувшись ко мне. Взлетев от этого поворота и опустившись, прядь волос скользнула по моей руке, отчего она покрылась гусиной кожей.

— Ну очень подозрительно! — подтвердила я, стараясь перевести в шутку своё пристальное наблюдение, за которым он меня и поймал. — У тебя роскошное кресло, на нём столько приспособлений, что вполне можно заняться контрабандой.