Трижды до восхода солнца

Труп твой найдут не скоро, а если найдут, так ничего для нас скверного в этом я не вижу. Все уразумел?

В себя парень успел прийти и теперь затравленно оглядывался.

— Это Денисов? — спросила я.

— Он самый, — кивнул Берсеньев. — Кстати, у тебя есть выбор, — вновь повернулся он к парню. — Мы можем тебя здесь прикопать, а можем сдать ментам, разумеется, в расчете на твое чистосердечное признание. Так что, если хочешь жить, начинай каяться прямо сейчас.

— Я… я… — Парень тяжело вздохнул. На глазах его выступили слезы, а я поспешно отвернулась.

— Вижу, покаяться ты готов. Ну, так начинай.

— Настя мне позвонила, — с трудом произнес Денисов. — Мы встретились. Она сказала… нужно завалить одну бабу. Я сначала не поверил, думал, она меня разыгрывает. Но потом дошло, что она всерьез. Обещала десять тысяч долларов: пять — до и пять — после. Сказала, где баба живет… марку ее машины. Я за ней следил несколько дней. Шлепнуть не вопрос, но я все-таки спросил Настю, что за баба. Она юлила сначала, но когда я пригрозил, что от дела откажусь, ответила, что это любовница мужа. Завел девку, а та из него деньги тянет. Ну, я и… я ж не знал ничего. Ни про папу-прокурора, ни про то, что у нее сестра есть… И перепутал. Вблизи я ее не видел ни разу, уже когда выстрелил, понял, что не она, а эта на балконе… а потом такая свистопляска началась. Девка оказалась адвокатом, и предки… звездец, одним словом. Я, конечно, к Насте. А она мне: деньги получишь, когда выполнишь заказ. Мало того, что она меня подставила, еще денег не дает. Я ей пригрозил: если менты меня сцапают, расскажу все как есть. А она твердит: «Мне все равно». В общем, влип я по полной. Надо было ноги уносить. А куда? Чтоб устроиться, деньги нужны, пяти тысяч маловато. Я опять позвонил Насте, а она свое: пока дело не сделаешь, ничего не получишь. На звонки перестала отвечать, тут соседи мне сказали, что меня какой-то тип ищет. Я решил, менты… все, думаю, надо сматываться. И поехал к ней домой. Настя вся в слезах и с синяком под глазом. Я войти не успел, а она уже орет: «Убей ее» и прочее в том же духе. Совершенно чокнутая. Стала передо мной баксами трясти, сказала, если я девку кончу, она мне в пять раз больше даст. Я деньги отобрал и хотел уйти, а она в меня вцепилась… я ее и ударил. Как назло, под руку подвернулась какая-то хрень тяжелая, вроде статуэтки из камня… Убивать не хотел, честно, просто так вышло.

— Значит, обещанные десять тысяч ты получил? — спросил Берсеньев. — Так что ж в бега не сорвался?

— Я это… у дружка прятался, а дружок, сука, деньги спер, все подчистую. Еще и зубы скалил, говорит, не было у тебя ничего. Откуда, говорит, у тебя десять штук?

— Подружились вы на зоне? — хмыкнул Берсеньев.

— На зоне… кто знал, что он такая сволочь… Выгнал меня.