Ты всё ещё моя (СИ)

На контрасте с холодной водой твердое тело Артема ощущается попросту огненным. И все же наше столкновение нельзя назвать обыкновенным воспламенением. Чарушин прижимает так крепко, что кажется, будто внутрь меня просачивается раскаленная магма. И заливает она весь мой организм. Каждую клеточку тела, от макушки до стоп.

Сердце колотится так, словно вознамерилось не одну меня, но и Артема уничтожить. Столько силы в этих ударах, что не возникает сомнений, хватит ее, чтобы проломить нам обоим ребра.

Давление со всех сторон усиливается, и мы начинаем движение. Точнее, Чарушин. Я просто сижу на нем, как на ракете.

Последний толчок неясного характера мне между ног приходится. Проанализировать не успеваю, как нас выбрасывает на поверхность.

Взрыв звуков, красок, ослепляющего света.

Отрывисто втягиваю тяжелый и влажный воздух. Отчетливо ощущаю, как он заполняет легкие. И лишь после этого осознаю, насколько плотно мы с Артемом склеены.

Я чувствую, как сокращаются мышцы его живота… Как подрагивают каменные мышцы груди и рук… Как вжимаются в мою кожу горячие ладони… А между ног, через ничтожно-тонкую ткань трусов, жалит эрегированный пенис.

Господи… Внутри меня вырабатывается и вскипает собственная лава.

Неосторожный рывок – глаза в глаза. Его – горят. А мои?

Дыхание двусторонне срывается. Соединяется, вступает в какую-то реакцию и нас же этим химическим выходом опаляет. Мускулы на лице Чарушина подрагивают. Подозреваю, что и на моем тоже.

Вода продолжает качать нас, но она больше не мешает восприятию. Напротив, каким-то волшебным образом обостряет все ощущения. Вероятно, в это чертово море упал провод высоковольтной линии.

Нас трясет. Трясет неистово.

Неловко и, должно быть, несколько грубо отталкиваюсь. Едва не ухожу обратно под воду. Чарушин не особо деликатно ловит обратно.

Ничего не говорит. Минимизируя контакт, прихватывает меня одной рукой чуть выше талии и молча подтаскивает к бетонной лестнице. Практически не глядя, помогает взойти на нее и с тем же отчуждением подталкивает подниматься.

Ноги дрожат. Кажется, что в один миг и вовсе откажутся выполнять свои функции. Но я буквально взбегаю на пирс. А когда решаюсь обернуться, вижу, как Чарушин уходит. Движется в сторону дома, так ничего и не сказав.

А мне что думать? Как понимать?

Что это было? Что это, черт возьми, было?

Вы когда-нибудь готовили холодец? Знаете ту степень кипения, которая нужна, чтобы мясо и кости хорошенько проварились, а жидкость при этом не сделалась мутной? Бабушка когда-то учила: свидетельством того, что бульон варится, должен быть лишь один слабо ползущий на поверхность пузырек воздуха. Вот внутри меня именно так кипит. До самого вечера.

Медленно. Беззвучно. Едва заметно.