Ты всё ещё моя (СИ)

Муж справа от меня, Ольга Алексеевна – слева, сразу за ней – еще один врач, акушерка – между моих ног. И все с разных ракурсов смотрят на меня одну.

– Ну, давай, девочка, – произносит моя доктор. – Как только очень захочется, тужься…

А мне ведь уже давно хочется. Не успевает Ольга Алексеевна договорить, я отпускаю себя и делаю попытку вытолкнуть малыша.

– Ой, умница! Умница! Давай, давай, давай, моя милая… – включается в работу акушерка.

Не только руками мне помогает. Вербально атмосферу задает, именно ее ласковый материнский голос очень подбадривает. Конечно же, за первую потугу у нас ничего не получается.

Но я была к этому готова. Просто слушаю, что мне дальше говорят, крепко сжимаю ладонь Артема, ловлю его взгляды и старательно повторяю попытку за попыткой.

– Ну, ну… Еще, еще, еще… Давай, давай, давай, моя девочка… Давай, хорошая… Давай, давай, давай, давай, давай… Сейчас не отпускай… Не отпускай… Еще, еще, еще, еще, еще… Давай, хорошая… Давай, милая…

Мне кажется, по всем показателям выхожу за пределы своих физических возможностей. Но мне ведь так хочется увидеть своего малыша. Мы ведь ему обещали, что встретимся.

Мы ведь сами его позвали, как только смогли.

– Давай, моя милая… Умничка… Еще давай… Еще, еще, еще, еще, еще… Давай, давай, давай, давай, давай…

И вдруг… Я чувствую, как малыш выскальзывает, и просто срываюсь на плач. Но это уже облегчение и огромнейшее счастье, которое затапливает, как только я вижу нашего с Чарушиным ребеночка. Акушерка поднимает его высоко-высоко, он морщится и оповещает весь мир о своем долгожданном рождении пронзительным криком.

А едва его укладывают мне на грудь, тут же затихает. Плачу я, осторожно обнимая его.

Буквально рыдаю, глядя то на сына, то на склонившегося над нами Тёму. Он улыбается той самой улыбкой, которой когда-то покорил, целует меня, целует малыша и с интересом его рассматривает.

– Хэй… – выдыхает и замирает, пока черные глазки не фокусируются на его лице. Знаю, что это нереально, но в тот момент кажется, будто наш ребенок все-таки особенный и уже все понимает. – Привет… Привет… – проговаривает Чарушин невероятно трепетно и вместе с тем легко. – Добро пожаловать, сын.

– Мы так долго тебя ждали, – добавляю я.

Малыш что-то кряхтит в ответ, забавно облизывает губки и как будто потягивается.

Мы с Артемом переглядываемся и со слезами на глазах смеемся.

– Это лучшее, что со мной было… Лучшее, что могло с нами случиться, Чарушин… – шепчу я.

– Это главное, – соглашается он и снова целует меня.

Раз, второй, третий… Кто-то фотографирует. Только мы в этот момент полностью в своем мире, чтобы позировать или хотя бы смотреть в кадр.

– Спасибо тебе, мой любимый… Спасибо! – тихо, но крайне эмоционально выдаю.

– Спасибо тебе, родная. Люто тебя.