Ты всё ещё моя (СИ)

Я просто не представляю ситуации, в которой он способен оскорбить девушку.

Кроме меня, конечно. Или он теперь со всеми такой?

– Ты как будто расстроилась, – замечает Лия. – Из-за Протасовой?

Пожимаю плечами, толком не зная, что сказать, когда нет четкого понимания своих же чувств.

– Ой, ладно тебе. Наверняка она сделала что-то отличительно гадкое. Иначе Чарушин бы не сорвался. Он же воспитанный! – акцентирует, закатывая глаза.

Не хочу очернять его и говорить, что вся его воспитанность, похоже, в прошлом. Поэтому, делая вид, что мне совсем безразлична эта тема, лишь снова пожимаю плечами. И на этом все.

Но в голове, конечно, кручу. Рисую различные картинки происходящего между Артемом и Викой. Незаметно вскипаю.

– Ребят, давайте, за стол, – окликает всех Сонька. Она, похоже, в любом месте и в любой компании чувствует себя центром Вселенной. – Пицца остывает!

Улыбаюсь той гордости, что меня за нее распирает. Поднимаюсь следом за Лией. Но и шага ступить не успеваю, как открывается дверь, и в гостиную, словно волна горячего и мощного ветра, врывается Чарушин.

– Ну, наконец-то! – восклицает кто-то из парней.

– Всем привет, – бросает Артем быстро.

Пока ребята нестройным хором отвечают, таким взглядом меня заливает, что кажется, платье начинает плавиться. Впрочем, так же быстро этот процесс прекращается – примораживает Чарушин злостью.

– Что вы тут расселись, как старперы? – выдает он вроде как весело, обращаясь к своим друзьям. – Вставайте! Погнали к морю!

– Бля, Чара… Ты не можешь нормально прийти…

– Давайте, давайте… На пенсии насидитесь!

Больше не смотрит на меня. И кажется в этот момент точно таким же, как раньше – свободным, беззаботным, счастливым.

– А как же пицца? – беспокоится Соня.

– А что пицца? С собой забираем, – заявляет Артем. – У меня в багажнике как раз ящик холодного пива.

– Мы все без купальников!

– Пофиг, пляшем! – подрывается из-за стола Шатохин.

А за ним и вся толпа срывается. И как-то так быстро все высыпают на улицу, я и опомниться не успеваю. Пока нахожу свой телефон и сумку, в доме остаемся только мы с Чарушиным.

– В мою машину садись, – выписывает очередной приказ, когда я пытаюсь пройти мимо него в прихожую.

– Почему это? – огрызаюсь машинально.

В дороге Чарушин молчит. Не понимаю, зачем ему понадобилось, чтобы я ехала в его машине, если он делает вид, что меня нет. Может, надо было отказаться? А может, это какая-то проверка? Может, я должна начать разговор? Да, наверное. Но… Как? Мне на ум ничего не приходит. А даже если бы и пришло, я так волнуюсь, что без дрожи в голосе больше двух слов не выговорю.

Раньше Артем всегда выступал инициатором. В любой ситуации. И мне это очень нравилось. Только на нем наши отношения и держались. А сейчас… Все это ему больше не нужно.