Ты всё ещё моя (СИ)

Сдаюсь, но не признаюсь себе, когда Лиза выбирает ту самую свою любимую позу – на столе, лицом ко мне. В глаза смотрит, зацеловывает шею и плечи, обнимает. Все, что я успел закатать, мутнеет, набухает, вскипает и начинает проситься наружу, рискуя сорвать все заплаты вкупе с крышей.

– Мне так хорошо, Артем… Так хорошо… Я тебя… Тебя… – чешет одуряюще. – Скучала…

Шумно тяну воздух и, опуская голову, зажмуриваюсь. Толкаться не прекращаю. Нет ничего лучше того, чтобы двигаться внутри ее тела. Я не могу против этого бороться. Дыхание учащается, становится громче, грубее и отрывистей.

Еще плотнее смыкаю веки и газую дальше.

Пока не чувствую спазмы оргазма Дикарки. Тогда замедляюсь, подстраиваюсь и продолжаю дотрахивать в тягучем темпе. Открывая глаза, наблюдаю за Лизой визуально. В такие моменты все страховочные канаты теряю. Не могу себе отказать. Не могу. Душа с ее душой поет. Поет, и я, блядь, ни хрена с этим поделать не способен.

– Ты моя… Моя… – снова накрывает гребаное чувство собственности.

Попросту зверской жадностью захлебываюсь и начинаю бурно кончать. Длится это, конечно же, долго. И на том не заканчивается.

Едва вынимаю член, нутро рвет новый приток голода. Наклоняясь, ловлю губами торчащий сосочек. Именно так эту часть тела лишь у Дикарки хочется называть. Вся она такая… Нежная, милая, чистая, моя… Исключительно моя. Ведь только со мной была. А я хочу еще больше.

Кусаю. Всасываю. Заставляю дрожать.

А затем, с хриплым выдохом отрываясь, резко стягиваю со стола и разворачиваю спиной. Скользнув пальцами между ног, проверяю, сколько слизи киса со своим оргазмом напрудила. Много – издаю утробный рык. Собираю и тяну вязкую природную смазку вверх.

Давлю пальцем в сморщенное, но не менее нежное колечко ануса.

Дикарка содрогается и цепенеет.

Ловлю в зеркале ее ошеломленный взгляд. Отзываясь на реакцию, довольно ухмыляюсь. Наклоняюсь, накрывая спину и вжимая всем весом в столешницу.

Не разрывая зрительного контакта, порочно хриплю на ухо:

Пора. Новый уровень.

Это заявление, взгляд, весь вес Чарушина и давление непосредственно там, куда он так желает попасть… Меня то ли расплющивает, то ли просто тотально дробит. Кажется, что плавлюсь. Растекаюсь, теряя физическую форму, не имея возможности препятствовать хотя бы зрительному воздействию.

Вот она. Снова. Чарушин горит потребностью поиметь меня всеми известными способами. Утвердить свое право во всех уголках моего тела.

Страх. Впервые он оказывается сильнее остального скопища эмоций.

– Я не могу, – выдыхаю рвано, не сдержав панических ноток.

Отчаянно дергаюсь, чтобы выбраться из-под Артема. Он подается. Раньше, чем я рассчитываю. Боялась, что придется сражаться физически. Однако нет. В этом необходимости не возникает. Артем меня отпускает.