Ученики Ворона

Агриппа еще тогда, летом, несколько раз говорил мне:

— Никогда не думай о том, что ты можешь проиграть схватку. Если это случится, ты умрешь, и тогда тебе будет все равно. Если же победишь, то будет стыдно, что усомнился в себе. Но всегда помни: смелость и безрассудство — разные вещи, равно как трусость и осмотрительность.

Меньше всего я хотел, чтобы меня ударили в спину, а потому сначала атаковал троих насильников.

Первый удар я нанес в шею тому, кто держал ноги девушки. Он забулькал, перестав махать кулаками, и вцепился руками в горло.

Второго я возвратным движением буквально рубанул клинком по лицу — для выпада не было времени, у него в руках появился приличных размеров «свинокол». Затем я два раза коротко ударил его дагой в живот, чтобы уж наверняка.

А третьему, тому, кто зажимал рот девушке (это оказалась Лили, простолюдинка, я узнал ее по рыжим кудрявым волосам), располосовала грудь, да так, что я ребра мерзавца увидел, подоспевшая Эбердин. Со знанием дела располосовала, кровь так и хлынула, причем прямо на окончательно ополоумевшую Лили, которая заорала в голос.

Вот ведь клинок какой, а! Толстенный тулуп разрезал как бумагу, и все, что под ним, — тоже. Славная в Пригорье сталь!

Заорала Лили очень некстати. Ну вот совершенно!

— Мерль, ты там полегче… — обернулся к нам один из нападавших и понял, что с Мерлем все не так уж и хорошо обстоит. — Парни, тут еще двое!

Несколько негодяев тоже обернулись и, моментально сообразив, что дело неладно, бросились ко мне.

— Господа, поспешите, здесь есть свежее мясо! — громко заорал я, надеясь немного смутить разбойников, чтобы они подумали, что нас не двое, а больше. — Поспешите! К нам!

— Фон Рут! — крикнул один из защищавшихся, это был де Лакруа, приятель Фюнца. Еще я заметил, что он прижимает ладонь к боку, как видно, зацепили его, возможно, сильно. — Ар-р-р! Теперь пойдет дело!

У первого, кто подоспел ко мне, в руках был длинный кинжал, и я даже не понял, на что он рассчитывал. Он махал им, как боги на душу положат, и очень удивился, когда лезвие моей шпаги пробило его плечо. Видимо, ожидал, что я испугаюсь и побегу, увидев эдакую его сноровку.

— Ой, — сказал он, когда сталь вышла из его тела, и тут же добавил: — Ох!

Оно и понятно — второй удар был уже в бок, дагой. Я не стоял на месте, так меня учил Агриппа, а после Гарольд, я постоянно двигался и пускал в ход то оружие, которое лучше подходило к данному моменту.

Надо думать, эти двое нашли бы общий язык — частенько я слышал от своего друга те же рекомендации, что и от первого наставника.

Сбоку хэкнула Эбердин, и я услышал чмокающий звук разрезанной плоти. Меч Эби явно не был оружием для изящного убийства, скорее, являлся орудием мясника.

— Уходим! — крикнул последний из нападавших на меня.