Ученики Ворона

Некромантия — один из самых трудных для изучения разделов практической магии.

Да ладно! Я понял, кто стоял у меня за спиной, и обернулся как раз в тот момент, когда этот человек шагнул вперед.

Так вот ты какой, Герхард Шварц по прозвищу Ворон.

Не такой уж он и высокий. Нет, повыше меня, но я-то думал, что он вообще великан просто. Нет, фигушки, ошибся. Обычный у него рост, немного выше среднего. Еще он был худ, но при этом ощущалось, что силы в его теле немало, настоящей силы, неподдельной. Резкие черты лица, длинный нос с горбинкой, который, видимо, и стал причиной прозвища. Еще никак было невозможно не заметить шрам — он пересекал почти все лицо — от уголка правого глаза до подбородка. Крепко его кто-то припечатал.

Возраст назвать я бы затруднился, это было невозможно, хотя я точно знал, что лет ему сильно немало. Как-никак он враждовал с моим нанимателем довольно давно. А уж мастеру Гаю годов было как ворону. Забавно звучит, надо запомнить.

Впрочем, одна примета возраста была — седые волосы. Они были собраны в косицу и стянуты черной лентой. Хотя у магов и это не показатель, я так думаю.

Люди, которые только что собирались убивать друг друга, тоже замерли, догадавшись, кто перед ними.

— Вы вовремя, магистр, — прозвучал в тишине совершенно спокойный голос Аллана. — Эта куча идиотов чуть не залила вам весь двор кровью.

— Кровь — это не самое неприятное в том, что могло случиться, — отозвался маг, вышедший на середину площади и внимательно оглядевший сначала одну противоборствующую сторону, потом другую. — Вот трупы — это да. По идее их пришлось бы выносить из замка, потом закапывать. Но это по идее.

Ворон показал на меня, как ни странно. Надо же, запомнил мои слова. Хотя я только-только их произнес, что странного?

— Да закопали бы сами, ничего. — Тип с топором никак не мог успокоиться. — Делов-то!

— Все, угомонись. — Мартин, видимо, сделал для себя какие-то выводы. — Не вышло, значит, не вышло.

— Планы составлять умеет, а язык за зубами держать еще не научился, — колокольчиком прозвенел над моим ухом голос Геллы, которая, оказывается, теперь стояла рядом. — Это его и погубит в результате.

— Дурь его погубит, — возразил я ей. — И скверный характер.

— И это тоже, — согласилась со мной она и сообщила: — Я — Гелла.

— Я знаю, — удивился я. — Ты же назвалась тогда, когда на площадь приехала.

— Всем говорила, но все вместе — это значит никто в частности, — резонно заметила она. — Мы беседуем, при этом не зная имен друг друга. Это совершенно неправильно.

Странная она какая-то.

— Эраст фон Рут, — представился ей я и шикнул, пресекая ее следующую реплику: — Погоди ты. Вон, смотри. Эти недоумки никак не угомонятся.

Впрочем, тут я был не совсем прав. Разошелся только тот самый Матиуш.