Ученики Ворона

Например, в случае если один маг другому бросил вызов на поединок, то при наличии учеников он может их взять с собой и использовать в бою, это не воспрещено. Равно как его противнику в данном случае не воспрещено убивать учеников соперника без каких-либо ограничений. Война есть война.

Еще я узнал о том, что если ученик просто сбегал от наставника, без поединка, то для него все заканчивалось плохо. Три дня ему боги давали на обдумывание своего поступка, а потом, на четвертый день, он умирал, причем непременно мучительно и тяжело. Неизлечимая болезнь, укус змеи, топкое болото — там было много вариантов.

— А вообще странно все это, — сказал Мартин, когда Гелла замолчала. — В том году Ворон нас натаскивал как раз на общую магию. Вспомните — вода, огонь. И тут раз — и такой поворот в сторону. С чего бы это?

— Мне тоже это показалось странным, — поддержала его Рози. — Гелла, душа моя, ты ничего не хочешь нам рассказать?

— Не хочу, — твердо заявила Гелла.

— Я о тебе лучше думала, — немного обиженно сказала Миралинда, взбивая жиденькую подушку. — Мы же вроде соученики.

— Да не знаю я ничего, — жалобно произнесла Гелла. — Я все лето тут в книгах копалась, составляла реестр да травы собирала и сушила. Вот и все.

— Не верю. — Рози привстала на кровати и уставилась на Геллу. — Ты не дура, значит, что-то видела или слышала.

— Вот же. — Та засопела. — Ну да, летом в замок то и дело разные люди приезжали. То вельможи с Западного побережья, то воины, их-то я ни с кем не спутаю, у батюшки в замке на них насмотрелась. А еще как-то раз, в конце лета, три мага приехали, всю ночь вино с Вороном пили и о чем-то спорили. После их отъезда мастер дня два задумчивый ходил, а потом мне и говорит: «Может, так оно и лучше будет. Огонь — он либо сжигает, либо закаляет». Я его спрашиваю: «Вы о чем, наставник?» А он только вздохнул и в библиотеку пошел.

— Сердцем чую: неспроста все это, — мрачно заявила Магдалена.

— Да ты что? — притворно изумилась Рози. — Ты просто королева по имени Очевидность.

— Четыре месяца тебя не видела и столько же не видеть бы, — окрысилась Магдалена, чем немало меня удивила. Такого я прежде за ней не замечал.

— Что будет, то и будет, — произнес Монброн. — Нет у нас выбора, вы же слышали. Все, спим.

С утра началось безумие. Точнее, как по-нашему, это безумие, сам же Ворон еще в том году подобные штуки называл «нормальным учебным процессом». Он разбудил нас затемно, придя в спальню с Тюбой, который, стоя посреди комнаты, с видимым удовольствием грохал по старому ведру колотушкой. Все это наш наставник сопровождал громогласными воплями:

— Беда! На замок напали! Мы все умрем! Все пропало! Все ко мне!

Пока мы метались и поспешно влезали в штаны, наставник с интересом наблюдал за нами и загибал пальцы.