Ученики Ворона

Мы все давно уже смекнули, что наставник изучает нас так же, как мы — магические премудрости. Точнее, он оценивает потенциал каждого из нас, отталкиваясь от того, как мы показываем себя в освоении магии.

Впрочем, его предположения совпали с моими интересами — эта тема привлекала меня давно, с того самого момента, когда я смекнул, что, возможно, смогу избежать тех бед, которые мне обещал мастер Гай со дня нашего с ним знакомства. Правда, сначала я даже немного струхнул, увидев названия книг, которые мне отдал наставник. На обложке одной было написано: «Фотий Раклюс. Кровь. Чары и проклятия», на второй: «Лев К. Шульц. Использование крови в заклинаниях боевой и бытовой магии». Первое, что я подумал: Ворон знает все. То есть кто я, откуда и зачем сюда приехал. Но потом, поразмыслив здраво, решил, что это все совпадение. Ну, сами посудите — стал бы он со мной иметь дело, зная о том, что я подсадная утка? Да нет, конечно. Прикончил бы меня при первом удобном случае — и всего делов. И даже объяснять никому ничего не понадобилось бы. Я же никто, и искать меня не будут. И претензию никто ему не предъявит — мастер Гай мне не учитель, а наниматель, то есть все правила соблюдены.

А книги оказались очень интересные. Многое я в них не понимал, язык был для меня сложноват. Это же не учебники были, а трактаты, написанные магами высоких степеней посвящения для таких же, как они сами. Знаний у меня не хватало, а понимать, что там написано, хотелось. Потому каждый вечер я засиживался допоздна в обеденной зале, обложившись томами, в которых искал ответы на свои вопросы. Бывало, чтобы один абзац в «Крови» понять, надо было пять-шесть других книг перерыть. А потом еще и к наставнику подходить, потому как все равно что-то оставалось непонятным.

И знаете, меня это не раздражало и не утомляло. Учиться вот так, по-настоящему, оказалось интереснейшим делом. Тем более я не один такой был — почти все мои соученики отирались там же, в зале.

Еще один плюс, который обнаружился в таком плотном ритме жизни, — у нас не оставалось времени на ругань и споры. Вот совсем. Если в предыдущем году без того, чтобы кто-то с кем-то сцепился, не проходило и дня, то сейчас все это сошло на нет. Некогда и неохота. Сил на подобное не было.

Дни летели за днями. Сначала осень вступила в свои права, а к началу ноября, когда листва на всех деревьях совсем пожелтела, а после — почти облетела, в ночь выпал первый снег.

— Славно, — сообщил Ворон, утром выведя нас на улицу. Он глубоко вдохнул морозный воздух, покрутил от удовольствия головой и повторил: — Славно! Люблю это время года.

— Да чего же в нем хорошего, хозяин? — спросил у наставника Тюба, проходящий мимо нас. — Грязюка непролазная, дожди да слякоть, вот и вся ваша осень.

— Дурак, — беззлобно ответил ему наставник.