Ученики Ворона

— Работа мясника, — донесся до меня голос Мартина, он бросил эти слова в сторону Гарольда, который шел в сопровождении своих друзей неподалеку от него.

— Разумеется, — не стал молчать тот. — Даже спорить не стану. Я разделал скотину — разве не это входит в обязанности мясника? Воевать стоит только с подобными себе, а с такими, как он и ты, только так поступать и следует.

— Это был человек, — послышался голос Труди, миловидной дочки герцога Сенийского, владения которого находились неподалеку от этих мест. — Ну да, глупый, наглый, но человек.

— Это был скот! — сказал как отрезал Гарольд. — Труди, это не сословная спесь и не неприятие тех, кто мне не ровня. Просто есть они и есть мы. Их желание — перерезать всех благородных мужчин и поиметь всех благородных женщин. Оно у них было и есть всегда, это цель жизни их дедов, отцов, их собственная, и дети их о том же мечтать будут. Наша цель — держать скот в стойле, чтобы он знал свое место. И никто — никакой маг, никакие доводы не заставят меня думать по-другому. И его, между прочим, тоже. Не так ли, Мартин?

— Именно так, — отозвался тот. — Имей в виду, дворянчик, я убью тебя сам. И легкой смерти не жди.

— Всегда к твоим услугам, — как-то даже обрадовался Гарольд. — Надеюсь, долго ждать не придется.

— Не придется, — громыхнул голос Герхарада. — Я не собираюсь запрещать вам убивать друг друга. Более того, это значительно упростит мне процесс обучения — чем вас меньше, тем лучше оставшиеся усвоят то, чему я вас собираюсь учить. Да и экономия продуктов будет немалая.

Это как же он их услышал? Вроде шел сильно впереди, однако же вот — даже одобрил смертоубийства.

Именно это и стало первой темой, которой он коснулся, когда мы наконец добрались по бесконечному коридору до просторной залы, где стояли длинные столы и придвинутые к ним лавки. Горел камин, под потолком висели спящие летучие мыши. Несмотря на то что окон тут не было, зала показалась нам невероятно уютной.

— Мебель. — Магдалена с умилением посмотрела на изрезанную столешницу.

— Может, покормят? — прошелестел чей-то голос, и народ заулыбался.

Мы все были молоды, и смерть глупого Матиуша хоть, конечно, еще не забылась, но ее уже заслоняли новые впечатления. А если еще и горячего дадут похлебать…

— Боги, все, сколько вас есть! — Ромея аристократично заломила руки. — Все отдам за чашу горячего вина с пряностями.

— Прямо все? — это снова был Ворон.

Он стоял на небольшом возвышении у стены и лукаво смотрел на Ромею, которая тут же опустила руки и потупилась.

— Так что именно вы готовы мне отдать за чашу вина? — продолжил маг.

Я давно заметил, что Ромея не слишком соответствует распространенному мнению о том, что красота и ум не совмещаются в одном женском теле. Тут и того и другого было с избытком.