В связи с особыми обстоятельствами

Винтовка болталась у него за спиной, он, похоже, не слишком-то опасался конвоируемых и назад даже не оборачивался. А вот трое других солдат оружие держали в руках и ворон не ловили. На глазах капитана один из них равнодушно ткнул прикладом между лопаток пленного, который отчего-то замешкался и приотстал. Чувствительно так наподдал – тот аж выгнулся весь. Но не вскрикнул, а торопливо задвигал ногами, догоняя товарищей. Видать, нагляделся уже на подобное обращение и хорошо себе представлял, что его может ещё ожидать. Да и Алексей краем уха слыхивал про то, каким макаром обращались немцы с пленными интербригадовцами. Сомнительно, чтобы эти немцы так уж сильно отличались от тех – в Испании. Одним миром мазаны…

«Ладно, ефрейтора пропускаем, один хрен уже никуда после не денется. И уработаем замыкающего. После него – левофлангового. Ему проще стрелять, не надо особо проворачиваться. Тот, что справа – ему больше времени на поворот нужно. Он к пленным левым боком обращен. Пока развернётся, да оружие вскинет… Успею!»

И капитан скрылся за краем канавы, прижавшись к земле.

Звук шагов – колонна проходила мимо. Совсем рядом щелкнул камешек, отброшенный ногою кого-то из проходящих.

Сколько раз приходилось Ракутину вставать вот так – рывком, навстречу неизвестности! Но тогда были где-то рядом товарищи, имелся шанс на то, что кто-нибудь окажет помощь, прикроет огнём… да и просто предупредит об опасности. Всегда проще, когда кто-то из своих поблизости есть.

И никто не поддержит, не подаст руки в трудную минуту. Под конвоем идут бойцы, и ожидать от них подмоги не приходится.

Но и просто в кустах отсидеться – капитан не мог. Совесть не позволяла. Слишком уж явственно стоял перед глазами горящий сарай…

Хруст сапог… удаляется! Прошла колонна!

И не рывком выскочил на дорогу капитан – выкатился, словно клубок, на пол уроненный.

Перекат – удар под колено, на себя немца рвануть!

И оседает на землю замыкающий солдат, напоровшийся в падении спиною на острый клинок.

Ну… почти тихо, скажем так.

Не обернулся никто из немцев на шорох.

– Halt! Stillgestanden!

В крови у немецкого солдата послушание – приучен он команду исполнять. Немедленно – и беспрекословно. Раз команда прозвучала, стало быть, человек, её отдавший, имеет на то право. И не станет тут никто рассуждать, выполнит приказание. Это он уж потом думать и соображать будет… если успеет.

И немец, слева от колонны топавший, не стал исключением – вытянулся по стойке «смирно», винтовку свою к груди прижав – словно команду «на караул» выполнил. Не совсем, понятное дело, так, но очень даже похоже.

И назад не обернулся.

Оттого и не успел прикладом клинок отбить, что ему чуток повыше поясницы-то и вошел…

А вот тут уже совсем другие пляски пошли.