Ведьма и Вожак

Что ж они все сегодня так надушились, чуть не до рези в глазах.

Великолепный брат Ханны был искусно напомажен, с аккуратно стриженными бакенбардами, в расшитом золотом мундире. Длинные ресницы призывно хлопами, ноги в блестящих туфлях елозили по паркету.

— Мисс Бизо, сегодня вы не сможете мне отказать. Мы с Ханной, каждый со своей парой, открываем бал. Позвольте один танец бальзамом на изнывающее сердце, грезящее о нежности и понимании с первой нашей встречи, так решительно разделившей мою судьбу на две взывающие к вам со слезами половины. Не оскорбляйте отказом.

Опять! Опять эти фразы, завивающие мысль кренделями. Обычно к окончанию оборота я забывала, с чего кавалер начал. Все рулады были про «страдания» и «изнеможения», а я хилых лузеров никогда не поощряла. Сейчас я пыталась осознать, какими именно своими половинами он ко мне взывает и почему они в слезах.

При колокольчато зазвучавших первых аккордах Фердинанд с поклоном подал мне руку, а мисс Фист поплыла павой навстречу жениху, вовремя вышедшему из карточной гостиной. Насколько помню указания нанятого тетушками учителя танцев, дрессировавшего меня каждый вечер, отказать хозяину в первом танце считалось равным нанесению серьезной обиды.

Что ж, порадую тетушек. Я в легком реверансе приняла приглашение.

И поймала себя, что трепещу в предчувствии, смешивая опасение от непредсказуемой реакции Торваля и при этом ощущая адреналиновый холодок авантюризма. Пусть волк немного отвлечется от прекрасной Тюдон, посмотрит, как я открываю бал.

Мы вышагивали в центр с небольшими приседаниями и кивками по сторонам, приветствуя собравшихся гостей. На очередном повороте и кивке я встретила наполненный яростным неверием взгляд Виктора… и с удовольствием ему подмигнула.

Чудесно. Застыл сраженный, даже челюсть немного отпала. Не нужно драмы. Девушка потанцует и вернется на базу.

Фердинанд подхватил меня за талию и закружил, то прижимая близко, то отпуская на вращения и легкие подскоки. Мелькнуло лицо ухмыляющегося Грэга, затем одинаково обиженные — Козо, торжествующие — тети, мельком — слоящий боком и с кем-то беседующий батюшка. Много, много людей, кроме семьи, практически все — незнакомые.

Но одна физиономия меня согрела совершенно. Ошеломленно запрокинутое личико мисс Тюдон, к которой Торваль развернулся практически тылом для удобства рассмотрения моих изящных порханий, смотрелось удивительно уместно и даже эстетически точно на фоне голубых с серебром стеновых обоев.

— Фиона, — мистер Фист прижал меня излишне фамильярно, — вы отвлекаетесь, а мне нужно все ваше внимание. Я так рад вам сообщить…

В зале кто-то тихо рыкнул. Именно тихо, но все же рык ухитрился прорваться сквозь нежную мелодию.