Влюбись в меня

Я понимала, что звучит это безумно, но, похоже, все произошло именно так. Я не видела сообщения. Если бы я его прочитала, я бы ответила и не страдала от тоски. Разве что немного. Но сейчас я не могла осознать, что он все же написал мне и запланировал другую встречу. Все это казалось неважным.

Прекрасное лицо Риса стало серьезным и напряженным. Он посмотрел на мой телефон, который сжимал в руке так, что костяшки пальцев побелели.

– Это не единственная странность, – заметил Ник, привлекая внимание Риса. – Расскажи ему то, что рассказала мне.

Взволнованная донельзя, я села на краешек дивана.

– Пару недель назад я пришла домой с работы и обнаружила посудомойку работающей. Я не настраивала отложенный запуск. Честно говоря, я даже не умею это делать.

– Продолжай, – тихо сказал Рис.

Было непросто, ведь я понимала, насколько по-идиотски все это звучит.

– Однажды утром я нашла пульт от телика в холодильнике. Я подумала, что случайно сунула его туда, но прежде я никогда такого за собой не замечала. Потом еще сиденье унитаза… – Когда я дошла до этого места, Рис сжал кулак. – Я его не поднимала. Я в этом уверена. А еще однажды на моем мольберте оказался новый холст. Все это были мелочи. Я не могла сказать наверняка, что их не делала, а потому всерьез подумывала, что у меня поселилось привидение. Я рассказала маме и Кэти. – Тут я усмехнулась. – Понимаю, звучит все это глупо, но потом…

Я никогда не видела, чтобы Рис стоял так неподвижно или чтобы его лицо было таким суровым. Казалось, все его черты высечены из мрамора.

У меня загорелись уши. Меньше всего мне хотелось рассказывать об этом в присутствии Хэнка и Ника.

– Действительно жуткая вещь – почти такая же жуткая, как фотография во сне, – случилась пару дней назад, во вторник утром, – добавила я, и взгляд Риса стал еще пронзительнее. – Я загружала посудомойку.

– Помню, – сказал Рис.

Что ж, похоже, мы уже ничего не собирались скрывать.

– И в одном из отделений… – Я почувствовала, как краснею. – В одном из отделений я заметила свои трусики. И да, я их туда не клала.

– Господи, – пробормотал Ник и поднялся, проводя рукой по волосам.

Он посмотрел в сторону кухни, презрительно изогнув губы, словно посудомойка была ему омерзительна.

Хэнк ничего не сказал, просто смотрел на меня, и у него на лице был написан лишь один вопрос: «Какого хрена?».

Но мне была важна реакция Риса. Он стоял как статуя и внимательно глядел на меня.

– Почему ты ничего не сказала? – едва ли не шепотом спросил он.

Я вдруг поникла и почувствовала себя ужасно усталой.

Рис все понял. Его щеки порозовели. Этот гневный румянец казался пугающим. Не знай я в глубине души, что злится он не на меня, у меня бы точно затряслись поджилки. У него на лице отразился целый вихрь чувств.