Влюбись в меня

Я понимала это, но он хотел начать все сначала, а как можно начать сначала, обращаясь к прошлому – к той ночи, которую он и вовсе хотел навсегда забыть?

Рис тихонько потянул меня за руку.

– Что скажешь, Рокси? Пообедаешь, поужинаешь или позавтракаешь – называй как хочешь в три часа ночи – со мной?

Как я могла не согласиться?

Мы с Рисом сидели в круглосуточном кафе неподалеку от бара. Все выглядело знакомым и в то же время необычным. Такое впечатление, что я проникла в жизнь другого человека, с которым была очень близко знакома.

Кафе словно вымерло – лишь за одним столиком сидели студенты, которые старались не казаться пьяными в присутствии полицейского и нескольких водителей грузовиков. Рису быстро принесли кофе, а мне – сладкий чай. Мы решили, что это будет завтрак.

Сначала я испытывала неловкость, сидя напротив него по-турецки, и теребила штанину своих брюк. Над головой ярко светили лампы. Я не знала, что говорить и что делать, поэтому слушала тихие сообщения, которые каждые пять секунд передавали ему по рации.

Однако Рис прервал неловкое молчание.

– Я видел, Томас сделал себе еще один пирсинг.

Обхватив рукой прохладный стакан, я кивнула.

– Да, он проколол бровь на прошлой неделе. Когда я его вижу, мне хочется взять цепочку и пропустить ее сквозь серьги у него в брови, в носу и в губе.

– Сдается мне, он не станет возражать, – усмехнулся Рис. – Твой отец зовет его «железным лицом».

– Через несколько месяцев Томасу стукнет восемнадцать, и он убедил родителей, что после этого сделает себе татуировку на лице. Хочет набить себе застежку-молнию, которая будет начинаться у него на затылке и заканчиваться между бровей.

– Он ведь не всерьез? – пораженно спросил Рис.

– Думаю, нет, – рассмеялась я. – Тогда ему придется отрезать свои прекрасные кудряшки, а он вряд ли на это пойдет. Подозреваю, он просто их пугает. Ну, чтобы… – Я замолчала, когда в кафе раздался грохот.

Откинувшись на спинку красного дивана, Рис взглянул на студенческий столик. Кто-то разлил свой напиток, что показалось всем студентам невероятно смешным. Они хохотали как стая гиен. Я снова взглянула на Риса. У него был прекрасный профиль. Пожалуй, резкая линия подбородка делала его лицо исключительным. Эту линию было совсем не сложно начертить одним мазком кисти или углем. Я могла бы нарисовать его портрет углем! Так, стоп. В списке моих приоритетов точно был пункт о том, что мне пора перестать писать его портреты.

Да, с приоритетами у меня было плохо.

Рис повернулся обратно ко мне, и я вспыхнула. Я ведь глазела на него, а он поймал меня с поличным. Его улыбка лучилась мальчишеским очарованием. Я так и трепетала при виде нее.

– Ты все еще учишься на графического дизайнера?

Что? Я не сразу поняла, о чем он говорит.