Зима в твоём сердце, или Снежный бал для целительницы

Целительство было единственным светлым лучиком в моей жизни, только благодаря ему я до сих пор не сошла с ума.

– Латифа, – хриплый, похожий на шорох пожухлой листвы голос шамана заставил вздрогнуть, а последовавший за этим вопрос и вовсе выбил из лёгких весь воздух. – Ты знаешь, что такие как я безошибочно чувствуют чужие эмоции?

Как и то, что особенно этот Дар развит у женщин, и что вкупе с другими способностями он позволяет видеть высшую нечисть и её печати. Это было одной из причин, по которой Мёртвая королева и её слуги открыли охоту вначале на Видящих, затем на девушек с тройной Искрой, а после и на обычных целительниц.

– Господин Тау, я в порядке, – ответила как можно спокойнее, – просто волнуюсь. Мне непривычно работать с ранеными и близость Проклятого леса оказывает гнетущее влияние на мою Искру.

Я даже не соврала, хотя ответ был далёк от истинной причины моей паники. Леса я действительно побаивалась, но куда меньше Ледовой резиденции, а лечение раненых… Мне нравилось помогать шаману, аура Тау была настолько мощной, что напрочь глушила замогильный Зов моего немёртвого мучителя.

И я готова была отдать всю Силу и даже жизненную энергию, оставив себе лишь каплю, чтобы не умереть от истощения, только бы подольше находиться рядом. В безопасности и тишине, которую дарила его магия…

Жаль, это лишь временная передышка. Скоро мой Дар войдёт в полную силу, а вместе с ним и проклятые печати. И тогда уже ничего не поможет…

– Врёшь, – отрезал шаман, оплетая нас защитой от прослушки и не позволяя вернуться к лежащему без сознания стражнику. – Ты боишься, и ты на грани. Но видишь врагов в тех, кто может стать твоим спасением.

От слов Тау горло свело болезненным спазмом и закружилась голова. Страх и надежда сплелись в змеиный клубок, отравляя своим ядом и разъедая то, что осталось от моей и без того израненной души.

Я боялась верить… Он не мог узнать, что я обещана покойнику и не сможет помочь… никто не сможет. Потому что ни я, ни брат не можем ничего рассказать, а не зная всей правды любой, кто попытается спасти меня, обречён на мучительную смерть.

– Подумай над моими словами, девочка, – голос шамана смягчился, и на миг мне показалось, что со мной говорит… женщина?

Бред! Возможно, в Тёмной империи шаманки имеют такие же права, как и мужчины- целители, но сюда в здравом уме не сунулась бы ни одна служительница Тени.

– Я не враг тебе, – добавил Тау, поправив чёрную, расписанную алыми рунами маску. Она закрывала нижнюю часть его лица, а верх скрывала тень от капюшона.

Он не снял его даже в лазарете, и на виду всё время были лишь его руки. Тонкие и высушенные временем, с неестественно длинными пальцами, напоминающими паучьи лапы.