Зима в твоём сердце, или Снежный бал для целительницы

Она должна была первой забить тревогу, но по какой-то причине не услышала призрачную флейту и мольбы о помощи…

– Тебя и местных лекарей нужно срочно вывести из лазарета, – оттолкнувшись ладонями от груди дракона я покачнулась и, словно кукла пошла на Зов. – Мне нужна ментальная тишина, – добавила, мысленно насвистывая ту самую проклятую мелодию.

Она ускользала, не позволяя поймать себя за хвост, а магия владыки намертво глушила и без того призрачный Зов. Интуиция подсказывала, что на это и был расчёт. Вместе с малышами в лазарет прибывали и родители.

Похоже, ментальный шум от их Теней выступал для музыканта из Нижнего мира прикрытием.

– И уведите родителей пациентов! – воскликнула. – Здесь должны остаться только мы с Олафом и дети!

Только мы… и невидимая тварь, продолжающая сманивать малышей на тот свет.

– Родственников сюда не пускают, – услышала голос Кристофа, – целители сейчас покинут палату, я уже связался с ними. Тебе нужна последняя дверь справа.

Дракон не спорил. Его безоговорочное доверие не только подкупало, но и позволило сэкономить немало времени и сил.

Не успела я преодолеть и половины пути, как из нужной палаты выскользнула тощая шаманка.

Не та, что была в видении, а намного моложе. Но судя по растекающейся по всему коридору ауре, тоже очень сильная. Следом за ней вышли и остальные целители. Я насчитала двух магов с мощнейшим Тёмным Даром и ещё трёх шаманов.

Едва они поравнялись со мной, Зов стих и в мыслях повисла звенящая тишина. Я чувствовала себя оглушённой. Это развеяло последние сомнения – проклятый музыкант работал под прикрытием чужой магии, и чем больше целителей находилось в лазарете, тем легче ему было спрятаться.

Но я до сих пор не понимала, почему он уводит души детей не сразу, а спустя время? И как вышло, что я услышала крики задолго до того, как в госпиталь привезли новых пациентов?

Или… на помощь звали малыши, находящиеся в заморозке?

Мысль была сумасшедшей. Полный магический стазис, в который шаманы погрузили пострадавших, был намного глубже обычной заморозки и примораживал не только тело, но и душу. Дети должны были мирно спать, но ни в коем случае не страдать от холода и боли!

Только, чем ближе подходила к палате, тем невыносимее и громче становились мольбы о помощи.

Они сливались в единый поток, не позволяя вычленить отдельные фразы, а едва зашла внутрь, и вовсе чуть не оглохла.

– Эстер, наконец-то! – сквозь ментальный шум и рыдания услышала голос Олафа.

Напарник бросился мне навстречу - бледный и перепуганный насмерть. В руках он сжимал охапку сканирующих амулетов, которые применялись в нашем госпитале. Осмотревшись, увидела, что большую часть Вэринга уже успел подключить.