Зима в твоём сердце, или Снежный бал для целительницы

– Ты спишь на ходу, – покачал головой маг. – Езжай к себе, отдохни немного и выпей бодрящего эликсира. После свяжись со мной, есть важный разговор.

– Что-то случилось? – от слов Томаса зябко поёжилась. Хорошие новости так не сообщают.

– Позже, – маг покачал головой, и в этот же миг позади раздался тихий стон. Мой напарник приходил в себя.

Разговаривать с Олафом не хотелось. Ради спасения Алисии мы вновь объединились, забыв о взаимных претензиях и обидах, но в ушах до сих пор звенели отголоски недавнего скандала. Мы слишком много наговорили друг другу и ещё не успели как следует остыть. Но просто уйти не позволила совесть.

Кивнув Томасу, подошла к шкафчику с зельями и достала флакон с лёгким стимулятором. Он позволял быстро убрать слабость и головокружение после обморока. Пока смешивала зелье в стакане, Олаф окончательно очнулся, но вставать с пола не спешил. Так и сидел, опершись на стену, неотрывно наблюдая то за мной, то за отцом.

– Алисия… – во взгляде парня читалась искренняя тревога и страх, он переживал о пациентке и стыдился собственного бессилия.

– Будет жить и даже сохранит Дар, – подойдя ближе, подала ему стакан с зельем. – Ты хорошо сработал…

– Не жалей меня и не пытайся утешить, – скривился Олаф, – я по горло сыт лживыми восторгами. Тошнит уже…

– Хватит, – отрезала, не желая начинать всё сначала, особенно при Томасе. – Не сейчас, – добавила едва слышно.

Интересно, новости, которые хочет сообщить старший Вэринга, как-то связаны с письмом от Ледового владыки?

Утром, когда Томас уже умчался по вызову, повелитель прислал Олафу приглашение во дворец и намекнул, что завтра, во время личной аудиенции собирается сделать ему предложение, от которого невозможно отказаться. Это должно ещё больше прославить Вэрингу, и мы подозревали, что речь пойдёт о переводе на должность личного целителя владыки.

Это было невероятно почётно, но совершенно не вписывалось в наши планы. Более того, меня во дворец показательно не позвали, и подобное пренебрежение могло означать только одно – Вэринге присмотрели другого Огонька! Скорее всего, из дальних родственниц или внебрачных дочерей Его Величества, поэтому и отказ не предусматривался.

Мы же сдаваться не собирались, но пока спешно обдумывали варианты и прикидывали, как избежать катастрофы, умудрились поссориться в хлам.

– Эстер… – Олаф запнулся, посмотрев на меня побитой собакой. – Прости, – прошептал одними губами, чтобы не привлечь внимание отца.

– И ты прости, – ответила так же беззвучно.

На эмоциях наговорили много лишнего, но я знала, что на самом деле младший Вэринга так не считает, и сейчас горько сожалеет о своей несдержанности.