Зима в твоём сердце, или Снежный бал для целительницы

– Добрый вечер, господин генерал, моё имя…

– Свободен! – рявкнул Тиль, едва Олаф вошёл в палату. – Этажом ниже раненые стражи, иди к ним.

– Меня вызвали лечить вас, – уверенно заявил Вэринга, жестом приглашая меня войти, – и я это сделаю, даже если придётся вырубить вас магией. А после можете меня казнить за превышение целительских полномочий.

Ментальная магия против Титанов была бесполезна, но Олаф выбрал единственно верную тактику, скопировав тон Аида и показав генералу, что профессиональный долг для него превыше всего.

– Похвальная смелость, но тебе не хватит магии, чтобы мне помочь.

Я выпью тебя досуха, парень, оставив лишь высушенную оболочку… – едва зашла внутрь, генерал умолк, и на миг наши взгляды схлестнулись.

Раньше мы никогда не встречались, но судя по тому, как потемнели сапфировые глаза дракона, он сразу узнал свою невольную невесту. Я же с ужасом отметила, что состояние его Искры критическое и, если Тиль продолжит спорить, спасать будет нечего.

Взгляд мужчины неожиданно соскользнул на мою грудь, словно он почувствовал спрятанный под шубкой амулет, а затем на руку с печатью и… Кристофа?!

– Кэль граас, эр таль, маарра ди вэнграс, – ответил тёмный, и перед глазами тут же вспыхнул перевод от печати: «Ей можно верить.

Она никому не расскажет о проклятии».

Так… в каком смысле «она»?! Кристоф ведь не знает, что у Олафа нет лекарского Дара! Или… упомянутое проклятие может почувствовать лишь Огонёк? Никогда не слышала о подобном!

– А вот с этого момента поподробнее! – мысленно попросила, но вместо ответа печать подкинула изображение… Хольды?!

Белое как снег лицо, поражающее совершенной красотой, серебряные косы до пят, пронзительно синие глаза и голубые, словно покрытые инеем губы.

Покровительницу Зимы и Живой вьюги узнала сразу, только совершенно не понимала, как она могла кого-то проклясть! И за что?

Хольда была светлым духом и защитницей детей, она приносила на своих крыльях Зиму, поддерживая равновесие стихий и теряла Силу лишь во время Мёртвой вьюги, когда власть над стихией перехватывала нечисть.

– Нет, – голос генерала дрогнул от новой вспышки боли и вьюга за окном взвыла с такой силой, что в палате задрожали окна.

– Господин генерал, мы тратим время впустую, – Олаф говорил уверенно, но слегка… заторможенно.

Похоже, он приложил ментальной магией сам себя, чтобы не рухнуть в обморок от вида драконьих ран. Впрочем, даже я старалась лишний раз не смотреть на жуткие ожоги, покрывающие некогда красивое лицо Тиля, раздробленную руку и глубокие раны на груди.

– Ваша Искра нуждается в лечении…

Воздух в палате задрожал от вспышки мощнейшего сонного плетения. В сапфировых глазах ледяного дракона полыхнула ярость, но сделать он ничего не успел, и через миг отключился.