Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Что же получается?!

Не успел Тарас захлопнуть альбом, как за спиной раздался гневный окрик:

— Ты что тут делаешь, негодный мальчишка?

На пороге стояла фрау Ева. На щеках пятнами горел румянец. От привычной заученной любезности не осталось и следа.

— Кто, черт побери, разрешил заходить в мои комнаты? Кто позволил по-свински рыться в семейных реликвиях? — вопрошала хозяйка сдавленным от ярости голосом, наступая на Тараса. Губы ее побелели, руки тряслись.

Тарас торопливо вскочил, уронив альбом на пол. Показалось, разгневанная женщина вот-вот его ударит. Допустить этого парень не мог.

В душе все возмутилось. Чтоб его, солдата, ударила какая-то фрицевская фрау!..

— Ничего с вашими паршивыми реликвиями не сделалось! — выкрикнул Тарас.

Наверное, то, что он в запальчивости сказал это по-русски, отрезвило фрау Еву больше всего. Она вздрогнула, отшатнулась. Метнула в него ненавидящий взгляд и, отступив на шаг, глухо произнесла:

— Прошу вас впредь, молодой человек, соблюдать приличия. У нас не принято заходить в личные апартаменты без разрешения.

А Тарасу стало весело. Он почувствовал себя большим и сильным. «Ага, боишься, — подумал не без злорадства, — проклятая буржуйка.

Придет время, и отберут у тебя частную собственность. Пусть такие, как Рыжуха, пользуются!..»

— Извините, фрау Шлифке! — Он чуть не назвал ее Флик, но сдержался. Зачем преждевременно раскрывать свои карты? И с холодной вежливостью заключил: — Постараюсь в дальнейшем правил не нарушать. Заберите ваш альбом. Исторической ценности, мне кажется, этот документ не имеет.

Он поднял с пола и протянул хозяйке альбом. Фрау Ева поблагодарила, но во взгляде притаился страх. Показать бы ей язык или пройтись перед носом колесом!.

. Тоже мне приличный дом. Кричит, как базарная торговка… Но Тарас вовремя вспомнил: разведчику, каковым он в глубине души не переставал себя ощущать, детские выходки не к лицу.

Пора было все рассказать Фокину. В гостинице творились непонятные дела, и разобраться в них можно было только сообща. Но Саня пришел смертельно уставший, стянул сапоги, швырнул в угол, вопреки обыкновению даже не почистив, что само по себе было из ряда вон выходящим фактом. Сбросив гимнастерку и брюки, Фокин упал на кровать, заявив, что ужинать не будет.

— Нет, ты понимаешь, — сказал возмущенно, — вздумали рубить мачтовый лес. Он, видите ли, у дороги стоит, вывозить удобней. Ну и ловкачи! — И, повернувшись к Тарасу, пояснил: — А того не соображают, что не сегодняшним днем жив человек. Пускать на дрова мачтовый лес — преступление. Потомки никогда не простят нам этого!

Капитан оставался верен себе: ему до всего было дело. Тарасу не забыть одного случая. Произошло это во время боев под Будапештом. Немцы оборонялись на территории какой-то фабрики.