Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

— Знаете что, Николай Васильевич, — уже и «Николай Васильевич». И откуда только узнала мое отчество? Я же ей, хорошо помню, этого не говорил. — Я презираю предателей.

— Маринка, опомнись, что ты говоришь?

— О человеке судят не по словам, а по его делам.

— Верно. Так за что же ты меня презираешь?

— Сами знаете. Память у вас, я полагаю, еще сохранилась.

— Это все, что ты можешь мне сказать?

— Немного. Ну что ж, как говорят, и на том спасибо, — я извлек из кармана перочинный нож с нацарапанными буквами «М. X.» и положил его на стол, перед лицом Маринки.

— Твой, что ли?

— Мой. Откуда он у вас?

— Прошлый раз ты мне запретила даже упоминать о некоторых вещах. Эх, Маринка, Маринка, разобралась-таки, да, вижу, не так, как надо. Когда-нибудь ты поймешь, что незаслуженно обидела человека, для которого... э, да что теперь говорить об этом. Прощай.

Выходя из двора Хрусталевых, я скользнул взглядом по окнам, и мне показалось, что от одного из них отшатнулась Анна Алексеевна. Смотрела на нас, но выйти не решилась. Что же произошло, что случилось? Вот уж поистине, одна беда не ходит рядом.

Мало служебных неурядиц, так нужно было случиться еще и этому. Ну предположим, что разобралась и поняла, что не любит. Так можно же обойтись с человеком просто, сказать: «Ты извини, Коля, но я тебя не люблю». И все. Трудно было бы мне, но пережил бы как-нибудь. Ведь не один же я такой неудачник. Но зачем ей понадобилось говорить такие обидные слова: «Я презираю предателей». Прав был политрук, когда говорил: «Невезучий ты какой-то». Невезучий и есть.

Невеселые думы роились в моей голове, когда я шел в Севастополь. В штаб дивизиона я пришел перед полуднем.

Приняв мой доклад о прибытии, политрук попросил меня подождать, пока он не закончит беседу с политработниками батарей дивизиона. Через полчаса он пригласил меня к себе и сказал:

— Ну как, очистили траншею?

— Крепкий оказался орешек. Но мы нашли новый способ, и теперь дела, кажется, пойдут быстрее, — я рассказал о том, как Танчук вначале был в числе отстающих, а потом, применив взрывной метод, стал не только передовиком, но фактически оказался единственным исполнителем работ по очистке траншеи.

— Вы хоть догадались поздравить человека с такой хорошей инициативой?

— А как же. Выпустили специальный номер боевого листка. Парень даже попросил, чтобы этот боевой листок мы отдали потом ему. Хочет послать домой.

— Это хорошо. А как вы смотрите на то, чтобы написать об этом в газету «Советский черноморец»?

— Не думали об этом.

— А вы подумайте. Кончите свое дело и опишите. Это будет хорошим примером для других.

— Ну а теперь другой вопрос, — политрук открыл ящик стола и достал из него журнал.