Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Когда Пезелкин стал подниматься по ступенькам, Дарижапов как бы невзначай отпустил металлический откидной фартук. Пезелкин, чтобы не упасть, обеими руками схватился за поручни. В это мгновение сотрудники уголовного розыска и взяли преступника, надели на него наручники.

...В дежурной комнате МВД, куда привели Пезелкина, находились оперативные работники уголовного розыска, оставленные в отделе до особого распоряжения.

С задержанного сняли наручники, потребовали открыть чемодан. Чемодан оказался набит деньгами.

— Сколько же здесь? — спросил Дарижапов.

— Денег-то много, — усмехнулся Пезелкин.

— Да мне все одно не хватило бы...

Дарижапов поморщился, опечатал сургучом чемодан, составил протокол, вызвал конвойную машину и сдал задержанного конвою...

Посмотрел на часы. Стрелки показывали двадцать минут третьего ночи. Заторопился домой.

Ночь была холодная. Слышались гудки маневровых паровозов, металлическое лязганье буферов, прибывших на станцию железнодорожных составов...

Колмаков В. Загородний Н.

ПОД КЛИЧКОЙ «БУЙВОЛ»

Неяркое октябрьское солнце уже завершало дневной круг, когда путевой обходчик Василий Спиридонович Кочетков проходил вдоль своего линейного участка.

В руках у него был тяжелый, повидавший виды гаечный ключ, молоток, справа на боку висел неизбежные спутник — фонарь, в кармане, на всякий случай, петарды. Как всегда, не торопясь, отмерял Спиридоныч метр за метром, просматривая каждый рельсовый стык.

Сколько таких метров и километров отмерил состарившийся уже на своем участке Спиридоныч! Начинал молодым, а теперь уже и внуки повырастали. Своими руками высаживал он когда-то маленькие деревца на защитной полосе, а теперь справа и слева вон какой лес вырос.

Остановившись, Спиридоныч любуется молодыми дубками и кленами, покрытыми позолотой осени.

Так со своими мыслями и заботами добрался Кочетков до отметки 427 километра, откуда начинался участок его давнего приятеля — Петра Никандровича Василькова. Когда возвращался обратно, захотелось передохнуть, перекурить. Спиридоныч спустился с насыпи, срезал для внуков ветку с большими багряными листьями клена, выбрал поудобнее место на краю заросшего пожелтевшей травой кювета, присел и закурил.

Выкурил одну папиросу, другую, но вставать не хотелось. Солнце уже спряталось, и только отблески его еще догорали на краю горизонта. Свисавшие низко над головой листья тихо шумели и, казалось, настороженно повторяли одно и то же: «Иди, иди же!».

— Ну, пора Спиридоныч! — выкурив еще одну «шахтерскую», сказал себе обходчик и только хотел подняться, как рядом глухо хлопнул выстрел, и Спиридоныч замертво скатился в кювет. Багряная ветка клена так и осталась зажатой в его правой руке.