Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Семен открыл окно, сел на стул и стал поджидать хозяйку.

У Клавди был свой ключ, и Семен, наконец, услышал, как сквозняк с шумом швырнул за ней дверь. В комнате она появилась со свертками. Буфетчица Клавдя никогда не приходила домой с пустыми руками. Всегда припасала закуску для гостей, которых поджидала каждый вечер.

Скоро позвонили, и в комнату без стука влез Фимка Жадан, Клавдин поклонник. Сделал вид, что не заметил Семена, крикнул:

— Шикарной Клавде привет! А ну, лови, Клавдя!

Клавдя поймала в поднятые ладони красненький футлярчик. Внутри поблескивали клипсы, витые, позолоченные, величиной с грецкий орех.

— Ой, Фима! Спасибо! — и скосила глаза на Семена: «Вот как у нас!».

У Семена заныла селезенка.

Фимка вынул две пол-литровки и поставил на стол.

— Ставь закуску, хозяйка! — и повалился на диван на наутюженные салфетки.

Клавдя смолчала, примеряла у зеркала клипсы.

Потом поставила на стол тарелку с огромными, как колесо, кругами колбасы, банку перца и крохотные маринованные огурчики. Повернулась к Семену:

— Сень, сходи за пивом, напротив в киоске, — и сунула ему в руки коричневый трехлитровый бидон.

Семен вышел на двор и остановился.

Идти было некуда. Денег у него не было ни копейки.

«Отделаться захотела, чертовка», — злобно подумал он.

Из-за деревьев лезла на небо рыжая луна. Под деревья сползались густые тени.

На бидоне противно позвякивала крышка, и Семен со злобой швырнул его под куст. Потом сел на скамейку и уставился на освещенный квадрат Клавдиного окна.

«Избил бы собаку, да нельзя, прогонит. Кто я ей? Никто!»

Вот уже месяц как Семен ушел от семьи. Жена выла, да черта в ней. Шикарная Клавдя тянула, как магнит. Ребят немного жаль, но Ольга смотрит за ними как надо.

Мать она хорошая. Месяц как он у Клавди, и с каждым днем всё хуже и хуже. От ухажеров отбоя нету. Липнут, как мухи на мед. Его за хозяина не считают, насмехаются.

В комнате загундосила гитара. Фимка умел играть. Клавдя всегда слушает его игру как зачарованная.

Семен не выдержал и двинулся к окну. Кроме потолка и задней стены, ничего не увидел и полез на дерево.

Выбрав сук покрепче, затаился и заглянул в комнату. Фимка развалился на диване, гитара с голубым бантом поблескивала, как новенький баул. Клавдя сидела за столом над недопитым стаканом, уперла в ладони щеки, смотрела на Фимку масляными глазами, слушала.

Потом сняла клипсы, засмотрелась на них, спросила Фимку:

— Кого сегодня накрыл?

— Пентюх какой-то из колхоза приехал, шатается по барахолке, спрашивает, нет ли у кого крыла к «Победе». Меня ты знаешь, я не растерялся, сказал «есть». Возле него Пальтю поставил, а сам на «Москвича» и айда в магазин. Купил за двадцать пять, продал за триста.

Вдруг Фимка оттянул струны и хлопнул по ним ладонью. Гитара захрипела, как будто подавилась.