Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Она сообщала, что связала пять тысяч сеток, а деньги ей перевели только за три тысячи. Алпатьева допускала, что произошла ошибка при подсчете и просила перевести ей остальные деньги. Холодков вспомнил при этом многие наряды рабочих, в которых упоминались те же сетки.

— Сколько вы сеток плетете в день? — приехав как-то в цех, спросил Холодков пожилого усатого клеевщика.

Тот высоко поднял брови, недоуменно посмотрел на следователя:

— Как каких? — в свою очередь удивился Холодков. — Сеток для резиновых мячей. Они записаны в ваших нарядах.

— А наряды у нас выписываются только в конце месяца, мы их и не видим.

— Значит, никаких сеток вы никогда не плели?

— И никто не плел, спросите любого…

Холодков поговорил и с другими рабочими — ответ был тот же. Вывод напрашивался сам: что-то запутывали в себе эти сетки. А что именно?

Положив в карман письмо Алпатьевой, Холодков поехал по адресу, указанному на конверте. Его приветливо встретила совсем пожилая женщина, назвавшаяся Александрой Степановной.

— Так вы надомница, Александра Степановна? — присаживаясь у стола, спросил Холодков.

— Надомница, правильно. А Добина я знаю полтора года, только редко бывает у меня этот обходительный человек.

Приехал, помню, первый раз и спросил, возьмусь ли я вязать сетки для детских резиновых мячей. Работа нетрудная, а оплата — восемь копеек за штуку. Кто же откажется? И соседки мои, старушки, тоже взялись…

— Так сетки для детских резиновых мячей?

— Точно, для них. Деньги, скажу вам, высылали аккуратно, только один раз там какая-то ошибка вышла, да это не в счет, — продолжала Алпатьева, но Холодков дальше уже не слушал ее. Он старался понять, какой смысл во всей этой операции, к чему она затеяна и что дает.

Закончив разговор со старушкой, Холодков снова поехал в цех, снова принялся за старые наряды. Еще раз удостоверился — наряды заполнялись администрацией, а рабочие в глаза их не видели. Правда, на обсчеты никто не жаловался, выплачивали столько, сколько каждый заработал, иногда даже с лихвой.

Холодков стал о чем-то догадываться и снова пошел к тому же пожилому усатому клеевщику, с которым начинал разговор о сетках.

— Гаврила Петрович, сколько пар сапог вы сделали в прошлом месяце? — спросил он.

— И деньги сполна получили за сто пар?

— Сполна — 350 рублей…

— Хорошо. Теперь посмотрите, что у вас записано в наряде, — и Холодков протянул клеевщику его наряд.

Тот часто замигал глазами:

— Брехня, настоящая брехня, никаких сеток я не плел, — еще не разобравшись, в чем дело, запротестовал он. Но Холодков успокоил его, и они оба стали тянуть за главную нитку этого хитро запутанного клубка.

В наряде было указано, что Елизаров изготовил за месяц пятьдесят пар сапог и тысячу девятьсот сеток для резиновых мячей.