Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Он произнес тихо:

– Нам следовало бы уйти, пока нас не обнаружили. Пусть фактор внезапности останется за нами…

– Хорошо, Алекс, но ты обещаешь рассказать о нем…

– Непременно, Олег. Это будет долгая исповедь… Но пока мы должны исчезнуть!

Тут зал разразился бурными аплодисментами: невысокий, коренастый болгарин одолел чудовищный вес, и штанга, как пушинка, застыла над его головой на перевитых черными, вздувшимися венами руках Геракла. Мы, извиняясь ежесекундно, пробрались к выходу. Уже покидая зал, я не удержался и оглянулся: Флавио Котти неистово рукоплескал силачу…

– Вот что, Олег, если у тебя нет других дел, давай подъедем на ранчо, мне нужно кое-кого повидать, да и по телефону переговорить.

– Нет, Алекс, я отправлюсь в Эм-Пи-Си.

– Главный пресс-центр. Если не возражаешь, встретимся у меня вечером.

– О'кей, я отвезу тебя, – легко согласился Алекс. Я видел, что он в мыслях был далеко от Олимпийского парка. – Это, кажется, рядом с «Интерконтиненталем»?

– Точно, в двух шагах от сеульского выставочного центра, там теперь расположился пресс-центр Олимпиады.

Вскоре мы уже мчались по широким сеульским улицам, запруженным автомобилями.

Алекс уверенно вел «голд стар». Я обратил внимание, что почти не встречаются машины иностранных марок – сплошной поток южнокорейских автомобилей: грузовики, автобусы, легковушки. А я-то думал, что здесь все – японское…

У «Интерконтиненталя» мы расстались: я направился в Эм-Пи-Си, а Алекс унесся к себе на ранчо, к своему «Россинанту» и личному тренеру, охранявшему лошадь днем и ночью.

Нужно было начинать работать, а мысли мои были вовсе не об олимпийских баталиях, не о рекордах, что буквально сыпались на головы оглушенных, потрясенных невиданными результатами журналистов и зрителей, не о назревавших уже скандалах (а разве не сенсационным было поражение наших велосипедистов в командной гонке, впервые оставшихся без медалей?), не о фантастических суммах, затраченных организаторами на Олимпиаду (поговаривали о нескольких миллиардах долларов), и даже не о встреченном при входе Ефиме Рубцове, моем давнем оппоненте из «Свободы», который так радушно осклабился, что я и впрямь подумал о всеобщем воздействии даже на такие заскорузлые души нашей перестройки.

Встреча с Питером Скарлборо не выходила из головы. Его появление здесь к разряду случайностей не отнесешь, а даже краткая характеристика, выданная ему Алексом Разумовским, свидетельствовала о чрезвычайном событии, что затевалось здесь.

Мысли мои, ясное дело, относились к области догадок, но, хотел я того или нет, новая встреча с моим лондонским знакомцем не сулила спокойствия. Я прежде всего должен был проверить некоторые свои подозрения.