Атаман. Гексалогия

Из толпы протолкались вперёд человек шесть-семь, почти все сразу начали говорить. Князь поднял руку: – Тихо, по очереди.

Каждый из свидетелей рассказал, что он видел. Князь обратился к норманну: – Люди сказывают, ты первый начал их задирать, обиды чинить: толкался, жёнку чужую зацепил. Что можешь сказать в своё оправдание?

Норманн заносчиво пожал плечами.

– Присуждаю к гривне штрафа в княжеский доход, из города изгнать без права появляться.

Норманн насупился, сквозь зубы что-то забормотал по-своему. Стражники развязали меня, и я оказался свободен. Они подтолкнули – поклонись князю, невежа.

Я поклонился и отошёл назад, к людям. Ко мне тотчас же подошли мастеровой с женой, пожали руку.

– Поблагодарить хотим за помощь, совсем норманны обнаглели, нигде проходу от них нет – ни на улице, ни на торгу. Гостю обнажить оружие – не по Правде, грех.

Меня пригласили в корчму отметить моё освобождение. Кто был бы против? В корчме, недалеко от площади, где состоялся суд, было полно народу. Но нам местечко нашлось. Мастеровой протянул руку:

Ну вот и познакомились. После поруба есть хотелось, и я заказал курицу, пирогов и вина.

Нифонт запротестовал:

– Я приглашаю, и заказывать должен я. – Да ради Бога.

Служка живо приволок поднос с едой и кувшин вина. Мы выпили по стаканчику за праведный суд и моё освобождение. Немного посидев с нами, Пелагея ушла. В Москве женщин в корчме не увидишь, а в Новгороде – свобода.

Нифонт оказался гончаром и, вероятно, искусным. Многие из сидевших в корчме с уважением с ним раскланивались. Когда мы приканчивали второй кувшинчик вина, я уже знал все городские новости. Я уже подумывал о прощании – уж больно хотелось спокойно отоспаться на мягкой перине на постоялом дворе, когда в корчму ввалились три норманна.

Были они явно навеселе, правда – без оружия, если не считать поясных ножей. Да только те ножи мало уступали длиною мечам – уже и тоньше, вот и вся разница. Лица уже багровые от выпитого, мутные глаза блуждали по корчме. Они нагло подвинули сидевших на лавке за столом каких-то крестьян, плюхнулись, заказали подскочившему служке вина и закуску. Не обращая внимания на сидевших, громко горланили по-датски.

Вечер явно обещал быть томным. По-моему, пора сматываться, приключениями я уже был сыт.

Нифонт это понял тоже. Подозвал служку; расплатились, поднялись и направились к выходу. Все трое норманнов уставились на нас, один вытянул руку и пальцем с обгрызенным ногтем указал на меня:

– Порази меня Один, это он!

Сидевший ко мне ближе норманн схватил меня за руку.

Норманны взревели. Я свободной рукой схватил норманна за руку, провёл приём и ткнул его носом в стол. Помимо моего желания, он случайно угодил лицом в похлёбку. Норманны вскочили, сидевший в корчме народ бросился врассыпную.