Атаман. Гексалогия

Михаил постоял, огладил бороду и рявкнул на стоящих рядом ратников:

– Чего встали? Кто пленного тащить будет? Пока вы тут на стене прохлаждались, Юрий пленного взял, да еще татар извел – он же еще и пленного потащит? Шевелитесь!

Ратники подхватили татарина, с которого еще стекала вода, и затопали по лестнице.

– Искупал ты его, что ли?

– Пришлось, – я не стал вдаваться в подробности. Меньше говоришь – дольше живешь. Не приведи Бог – узнают о моих способностях в крепости – сожгут на костре, даже ратные заслуги не помогут.

Я ушел отдыхать. Мне показалось, что не успел я заснуть, как меня снова растолкали.

– Какого черта? Дайте отдохнуть! – подскочил я.

Рядом стоял Михаил, виновато разводил руками:

– Воевода к себе призывает, с пленным твоим разговаривают, непростой пленник-то. Темник, мурза ихний. Правая рука у самого Шиг-алея. Вот это ты пошустрил ночью!

Протерев глаза кулаками, я нацепил саблю и отправился вслед за Михаилом.

Воевода находился в небольшой бревенчатой избе. После прохладного воздуха – все-таки ночи уже стали бодрящими – чувствовалось приближение осени – в избе было тепло и светло от пары масляных светильников.

В углу на скамье сидел угрюмый пленный, злобно поглядывая на воеводу и находящихся в комнате. А народу собралось изрядно – сам воевода, толмач, писец, двое охранников, сотник городского ополчения да я с Михаилом. Присесть было просто негде.

– А, наш герой пришел. Вот, молчит твой пленник, только имя и назвал. Требует своего возврата за выкуп или обмен на знатного пленника, говорит – у татар есть такие.

Я посмотрел на крымчака. Он с интересом уставился на меня.

По-моему, толмач ему не нужен, наверняка русский язык понимает.

– Что, мурза, не помогла тебе твоя охрана? – ухмыльнулся я.

Мурза аж зубами от злости заскрипел. Понимает, все понимает он. Зачем ему толмач?

– Воевода, пусть лишние из избы выйдут. Не нужен ему толмач, охрана пусть у дверей снаружи постоит.

Засопел носом воевода, однако же кивнул головой. Вышли все, кроме меня и десятника Михаила.

Я молча вытащил нож, подошел к пленному и чирканул лезвием по уху. Брызнула кровь, пленник дернулся. Очень действенный способ развязать язык.

Больно, обильно течет кровь, но абсолютно не смертельно.

– Ты на мурзу руку поднял, собака!

Я чирканул ножом по второму уху.

– Будешь дерзить – вообще уши отрежу, вместе с носом и языком.

В глазах мурзы метнулся страх. Он сам убивал не раз и отдавал приказы убивать, но умирать ему не хотелось. Лет тридцати пяти, ухоженные, не знавшие работы – даже воинской, руки.

– Или ты отвечаешь на вопросы воеводы, или я тебя сейчас буду резать на куски, как я вырезал твоих нукеров.